Ирина Сербжинская - Тёмный день

Она прищурила глаза.

— Лет эдак сорок назад я б не отказалась! — мечтательно проговорила Гингема, глядя в окно. На ветке тополя сидела нахохлившаяся ворона. — Уж очень обидно было!

Она повела плечом.

— В прошлом году он овдовел, и наконец-то, сделал мне предложение, — Гигнгема отложила в сторону ежедневник. — Наверное, надо было согласиться, а? Прекрасно бы зажили втроем: я, он и его радикулит.

— Прекрасное будущее, — брякнул Дарин. — Для радикулита.

И тут же прикусил язык под грозным взглядом Гингемы.

— Позвоню ему сегодня, пусть поищет то, что нам нужно…

— Это хорошо. А вы бы пока из дому не выходили после наступления темноты.

— Не выйду, — пообещала Гингема.

Защебетал птичьими голосами дверной звонок. Дарин вопросительно взглянул на Гингему.

— Наверное, из соседей кто-то, — предположила она, поднимаясь с кресла и направляясь в прихожую.

На всякий случай, Дарин пошел следом.

Гингема поглядела в дверной глазок.

— А, это и, правда, сосед, только из другого дома. У нас гаражи рядом, так что мы давно знакомы…

Она распахнула дверь.

— Добрый день, Василий! Проходите!

Рослый широкоплечий парень в камуфляжных штанах, в тяжелых ботинках, с русым кудрявым чубом в квартире Гингемы явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он коротко кивнул Дарину и смущенно потоптался на пороге.

— Ну, как? — спросил он. — Нашли что-нибудь?

Гингема взяла с полки сложенный вдвое листок.

— Конечно. Вот, держи! Тут подробно написано, что такое смокинг, в каких случаях его надевать рекомендуется и другие полезные вещи.

Русоволосый красавец покраснел и сунул листок в карман.

— Это я так, — он уставился в пол. — На всякий случай интересуюсь, мало ли. А не знаете, может, напрокат где дают? Мне ненадолго…

Гингема задумалась.

— Гм… даже не знаю. Может, в драмтеатре?

Когда Василий ушел, она заперла дверь и накинула цепочку.

— Интересно, зачем ему смокинг? Василий охранником на хлебокомбинате работает, туда, вроде, и без смокинга можно?

Дарин пожал плечами:

— Может, у них дресс-код ввели? С завтрашнего дня все сотрудники на работу только в смокингах?

Гиншема хмыкнула.

Они вернулись в комнату и снова уселись за стол.

…Тохта, сузив глаза, рассматривал рыбок, выбирая ту, что покрупнее. Выбрал, прицелился — и лапа его нырнула в воду и вынырнула обратно: уже с добычей. Кобольд тут же сунул ее в рот, мгновение ощущал, как бьется во рту рыбка, потом с наслаждением захрустел косточками. Вот оно, счастье! Вот она — настоящая еда! Не крыса, конечно, но тоже очень даже ничего. Прожевал хорошенько, посмотрел в сторону стола, где разговаривали о чем-то Гингема и Дарин, подумал и решил сменить гнев на милость.

Все равно ничего у них не получится без его помощи, помощи отважного бесстрашного кобольда, потомка воинов!

Он пришурился и посмотрел на Дарина. Сражаться он будет, видали? Можно подумать, это у него в предках — отважные кобольды-воины! Да без Тохты им никуда!

Кобольд подошел к столу, вспрыгнул на кресло, вытер морду лапой и деловито промолвил:

— Ладно уж, рассказывайте, что надумали…

… А у Крынкина, меж тем, события происходили своим чередом.

Парень выслушал его рассказ, почесал в затылке и улыбнулся.

— Чудовище? Из подвала? Дядя Крынкин, да привиделось это знакомой вашей. Померещилось. Сами посудите, откуда в наших подвалах чудовищу взяться? Там только бомжа водятся, крысы да кошка. Или собака бездомная заскочила. Ведь эта… как ее? Варвара-то говорила, что существо на собаку похоже было?

Крынкин кивнул.

— Ну, вот. Конечно, показалось. Кино посмотрела какое-нибудь, ужастик или еще что. После таких фильмов и не это еще увидишь!

Крынкин потоптался в маленькой прихожей, комкая газету в руках, повздыхал.

— Нет, не могла Варвара ошибиться, — наконец, сказал он решительным голосом. — А ты это… все рано, книжки-то покажи. Про Лох-Несс-то ты мне много чего нашел, спасибо.

Парень пожал плечами.

— Да мне нетрудно, я все равно в Интернете с утра до вечера сижу. Что ж не найти? А книжки… за мной идите. Только вы, дядя Крынкин, ботинки снимите, а то сестрица моя нас обоих жизни лишит. Она все утро полы драила, гостей ждет.

Крынкин торопливо скинул старые ботинки и прошлепал в маленькую комнатку с письменным столом возле окна. Над столом красовались яркие дипломы в рамках: Крынкин знал, что сосед у него — спортсмен, занимается стрельбой и даже ездит на соревнования. Парень окинул взглядом книжные полки от пола до потолка и повернулся к Крынкину.

— Так что искать-то? Как он выглядит, зверь-то этот самый? Я по таким описаниям и понять ничего не могу.

— Бурой масти, — заторопился Крынкин. — Морда — во! Как у собаки. Хвост — во! Как у крысы! Рога…

Парень остановил его.

— Погодите, дядь Крынкин… так мы далеко не уедем, — он прошел к окну, сел за стол и вытащил из стопки бумаги один лист. — Вы вот сюда в кресло садись, описывайте чудовище ваше, а я рисовать буду. А пока, хоть вы меня убейте, я не понимаю ничего.

— А рисовать-то ты умеешь? — недоверчиво спросил Крынкин.

— Как сказать, — парень вынул из подставки карандаш. — В художественную школу ходил когда-то. Так что чудовище нарисовать смогу!

Он устроился за столом.

— Ну, давайте еще раз.

Крынкин беспокойно заерзал в кресле.

— Варвара говорит, морда, значит, у него на собачью похожа… хвост, говорит, точь-в-точь, крысиный, только подлиней… рога…

Минут через десять парень протянул ему рисунок.

— Вот, дядь Крынкин, что получилось. Ерунда какая-то. Разве такой зверь в природе существует? С рогами, с хвостом крысиным?

— Варвара же видела, — отозвался Крынкин, с волнением рассматривая изображение непонятного существа. — Стало быть, существует.

— Не знаю, что она видела…

Парень поднялся и подошел к полкам.

— Такой зверь, дядя Крынкин, существовать никак не может. Это что-то из области мифологии… Где-то тут у меня учебник был… и атлас с картинками. У нас, дядя Крынкин, мифологию такая тетка преподает, не приведи Господи! Гингема зовут… вот где чудовище-то… с рогами и с хвостом. Ее все боятся… ну, правда, мифологию знает, как никто! Постоянно по конференциям заграничным ездит. Как она уедет, так у студентов праздник.

Он вытащил из плотного ряда толстую тяжелую книгу в черной парусиновой обложке.

— Вот, полистайте, может, и отыщете свое чудовище. А я пока приятелю позвоню…

Крынкин уселся в кресло и принялся осторожно переворачивать страницы. Книга оказалась старой, с убористым мелким шрифтом. Сперва Крынкин щурился, пытаясь разобрать буквы, но потом махнул рукой и стал разглядывать картинки. От страниц пахло старой бумагой и пылью.