Мелани Роун - Звёздный свиток

Но когда перед возвращением в лагерь к нему подходили кланяться, Поль видел на лицах людей необычное выражение. Даже Ллейн, даже он и Чадрик смотрели на него так, будто узнали с какой-то другой стороны. Поль находил это очень странным.

Зато выражение одной пары глаз он понял слишком хорошо. Андри не мог отвести взгляда от лица Поля. И в этом долгом, немигающем взгляде Поль нашел подтверждение своим прежним опасениям. Андри мог обладать могучим даром фарадима… но Поль был одарен не меньше и вдобавок был принцем.

ГЛАВА 27

— Конечно же, просто инстинкт, — очень обыденно заметила Сьонед, как будто ничего особенного не произошло. Долгий и пристальный взгляд Рохана показал, что этот тон ничуть не обманул его.

Только что они отправили измученного, валящегося с ног Поля в постель. Голова мальчика не успела коснуться подушки, как он уже спал. Выгоревшие волосы поблескивали в утренних лучах солнца, проникавших сквозь полог шатра. Рохан отвел Сьонед в их покои, заставил ее прилечь и начал расхаживать по ковру.

— Он сам не понимал, что творит, — продолжала она. — Просто взял и сделал. Трудно описать то ощущение, когда он неожиданно оказался там. Помню лишь, что это была какая-то молодая и неопытная сила, и его, и Андри; их спектры почти слились и в то же время были отдельно друг от друга. Они так страстно желали все сделать сами, что просто вышвырнули всех нас из магического круга. Совсем юные, но какие могучие!

— Я видел лицо Андри, когда все закончилось, — тихо сказал Рохан.

Сьонед села и прижала подушку к груди.

— Я тоже, — призналась она.

— Мне кажется, я понял, почему он рассердился. Это был его дебют в роли лорда Крепости Богини, а триумф вместе с ним разделил его двоюродный брат, которому предстоит стать верховным принцем и который даже младше его самого. А вот то, что я прочитал в его глазах, мне совсем не понравилось, Сьонед. Это почему-то напомнило мне того дракона из Огня, которого ты сотворила силой своей магии в Стронгхолде — помнишь, того самого, который летал по Большому залу, а потом исчез в гобелене…

Она пожала плечами.

— Всего-навсего эффектная вспышка…

— Проклятие, ты знаешь, что я имею в виду! Тогда Андраде была разгневана и полна подозрений. А сейчас Андри точно так же смотрел на Поля.

— Они оба молоды, Рохан, — повторила Сьонед. — Да, молоды, но ты сама сказала, что они очень могучи, — мрачно поправил ее Рохан.

Она скользнула под шелковое одеяло и затихла.

— Он мой племянник, сын моей сестры. Это безумие. Почему они должны враждовать друг с другом? У них разная власть и сферы влияния. — Он остановился и потер руками лицо. — Богиня!.. Если Андраде ошиблась в нем…

— Ты помнишь, — сказала она, прикусив губу, — того атри с северной границы с Кунаксой, который спрашивал, что ему делать со своими сыновьями?

— Один из них был законнорожденный, а другой внебрачный, и оба хотели стать наследниками. Насколько я помню, вопрос решил Мор, который унес обоих, так что все их владения перешли к лорду Тиглатскому.

— Да. Но когда он рассказывал нам про них и про их достоинства, было ясно, что оба способны править. Тогда мы говорили об этом весь день. Ты помнишь, о чем я в конце концов его спросила?

Рохан устало кивнул.

— Который из них, если отдать земли другому, развяжет против брата войну и будет сражаться до последнего… Сьонед опять долго молчала.

— Иди спать, любовь моя, — наконец промолвила она. — Хотя бы просто полежи, если не сможешь уснуть.

— Мы обо всем узнаем только после полудня.

— Да.

— Сьонед…

— Я знаю. — Она посмотрела на него снизу вверх. — Я тоже боюсь.

Проснувшись, Поль обнаружил, что все вокруг него залито странным серым светом, напоминавшим сумеречный, сочившимся сквозь затянутое сеткой окошко рядом с кроватью. Он подпрыгнул, ужаснувшись тому, что проспал полдень. Но оказалось, что это всего лишь облака, появившиеся после восхода солнца. Немного поколебавшись, наконец, появилось и само солнце и пробило свинцово-серую пелену. Поль на цыпочках подошел к пологу, выглянул наружу, увидел родителей, сидевших к нему спиной и разговаривавших вполголоса, и оценил шансы незаметно прошмыгнуть мимо. Вернувшись к кровати, он взял чистую рубашку и сапоги. Перед тем, как выйти из шатра, он слегка помедлил; теперь родители сидели тихо. Мать протянула руку и крепко сжала кисть отца. Поль не мог разобрать слов, но в голосе матери явственно слышалась боль. Он закусил губу и выскользнул из шатра.

Таллаина нигде не было видно; только он мог безнаказанно приказать Полю вернуться в кровать. Мальчик остановился и натянул на себя рубашку и сапоги. Стражи едва заметно поклонились. Он провел пальцами по волосам и поспешил в ближайший шатер, где, по его представлению, должен был находиться Таллаин.

Чутье его не подвело. Там был не только Таллаин, но Сорин, Риян и Тилаль, и каждый из них держал в руках какую-то часть доспехов Мааркена. Они подняли глаза на вошедшего Поля и едва заметно мрачно улыбнулись.

— Брату повезло с оруженосцами, — заметил Сорин. — Держи, Поль, твои пальцы проворнее моих. — Он протянул кузену наручень. — Шлифовка — неотъемлемая часть рыцарского искусства, правда? Я не смог разделить эту штуку на, более мелкие части.

Они полировали стальные крепления и серебряные декоративные детали до тех пор, пока один металл не начинал сверкать неотличимо от другого. Кожаные детали при необходимости смазывались маслом, а кожаные крепления проверялись на прочность. Все происходило в тишине, лишь изредка нарушаемой просьбами передать кусок чистой ветоши или высказать мнение о готовности той или иной части. В ответ всегда звучало одобрение и лишь изредка — совет чуть покрепче отполировать, погуще смазать и как следует убедиться, что доспехи Мааркена будут просто идеальными.

Миновало время, и в палатку вошла Тобин с одеждой сына. В ее взгляде Поль заметил едва заметный огонь. Она повесила штаны, рубашку и тунику на кресло и расправила их, тихонько проводя пальцами по шелку, бархату и смягченной маслом коже.

Цвета были поразительными. Рубашка была в стиле Радзина, белая с красным воротником и кокеткой. Цвета, небесно-голубой в честь предков из Пустыни и пепельно-голубой в честь Ллейна, посвятившего его в рыцари, были искусно вплетены в вышитую ленту, украшавшую лампасы его белых кожаных штанов. Собственные цвета лорда Белых Скал — красный и оранжевый — преобладали в тунике из бархата, оттенок которого менялся в зависимости от освещения. Каждое движение мышц под богатой тканью должно было уподобить Мааркена живому пламени.