Юлиана Суренова - Книга 7. Дорога в бесконечность

Перед ним была повелительница снегов, почти такая же могущественная, как он сам.

Да, он был влюблен в нее и не скрывал своих чувств, но любовь бывает разной. И строгой, и жестокой, и безжалостной, - потому что если он был искренен, то ты не была.

- Я не знала…

- Чего ты не знала? Что ты - небожительница? Не смеши меня! Да, эта маленькая девочка, в чье тело ты вселилась, могла ничего не знать. Конечно, она ничего не знала, ведь была всего лишь смертной, искренней и доверчивой малышкой, которая…

Кстати, где она сейчас?

- Я… - ее губы задрожали, в глазах вспыхнула слеза. В этот миг она ничуть не походила на грозную богиню, да она и не чувствовала себя небожительницей - нет, слабой смертной, оказавшейся в самом сердце метели.

- Тебя я вижу!

- Нергал, чего ты добиваешься? - хмуро глянул на него Лаль. - Нет, конечно, я всецело одобряю то, как ты говоришь с этой гордячкой. Однако… Ты не забыл про свои планы? Вверить судьбу боя в руки той, которую ты стараешься разозлить?

- Не разозлить, нет! Все, чего я хочу - объяснить Айе ситуацию. Так сказать, обрисовать диспозицию перед боем. Ей ведь не мешает знать, что лично она получит, встав за спину одного из нас.

- Она уже давно сделала свой выбор!

- Да? - хмыкнул Нергал. - Почему же она молчит? Твоя сестра слишком умна, чтобы принимать важное решение, не обдумав все хорошенько, оценивая все "за" и "против".

Да, я могу дать ей не так уж много. Да, какие-то мои черты ей неприятны, даже противны. Да, она любит другого. Но она же не дурочка, чтобы не понимать: этот другой - бог справедливости, который, даже если бы захотел, не мог бы простить обман. Тем более такой обман. А если он кого-то и любит, то только девочку, которую встретил в снегах. Смертную караванщицу, а не богиню луны. Ведь так? - спросил он Шамаша, а затем, не дожидаясь ответа, продолжал: - Если бога солнца сейчас что и беспокоит, так это что стало с его маленькой Мати. Я прав, Шамаш? - и вновь, без хотя бы мгновенной паузы, Нергал продолжал: - А раз так… - Губитель повернулся к богине снегов. - Право же, и для него, и для тебя будет лучше, если ты сделаешь правильный выбор, - он так произнес эти слова, что можно было не сомневаться, что именно имел в виду. И, считая, что дальнейшие объяснения не нужны, он воззрился на Айю, ожидая ее решения.

А она качала головой:

- Нет, Эрра, ты ошибся во мне…

- Я же говорил! - воскликнул Лаль.

- Помолчи, - хмуро бросил ему Нергал, - не вмешивайся! В чем я ошибся, Айя? Думая, что ты недостаточно умна, чтобы понять, что не можешь даже потерять того, кого любишь, поскольку он никогда тебе не принадлежал?

- Да, наверное, я совершенная дура, - пробормотала она, - раз верила, что ты не такой ужасный, каким все тебя считают. Что на самом деле… - девушка умолкла, чтобы проглотив комок, подкативший к горлу. - Ты еще более жестокий, безжалостный…!

И, сев на землю, Мати сжалась в комок. Подтянув колени к груди и обхватив их руками, она спрятала в этом сплетении лицо.

- Ну вот, - прищурившись, он подозрительно глянул на собеседницу, затем одобрительно кивнул, - как я и думал. Чего и добивался. Айя, конечно, сильная, но при этом еще и умная.

- Ты хочешь сказать, что это не она? - с непониманием глядя то на нее, то на него, спросил Лаль.

- Была. А сейчас, - он махнул рукой, - так, куча мусора. Богиня, поняв, что ей ничего не светит, ушла, а смертная душа, вытесненная божественной сущностью, уже не вернется. Жаль… - Нергал даже вздохнул с нескрываемой грустью. - Не знаю даже, кто из них двоих был милее моему сердцу, но сейчас-то что? - бог не видел никакого смысла убиваться над выброшенной на помойку одеждой, которым виделось ему мертвое тело. - Хотя, и это может сослужить свою службу, - чуть слышно прошептал он, после чего вытянул вперед руку и тотчас вокруг девушки образовалась клетка.

Она была чем-то похожа на повозку, вернее - ее деревянный каркас, без покрова из оленьих шкур, полозьев, места возницы, и всего остального. Грубые, с колючими заусенцами доски пола, по бокам, над головой, со всех сторон - прутья. Только не деревянные - железные. И расстояние между ними такое узкое, что с трудом протискивалась тонкая девичья рука. Такие бывали в городах. В них держали рабов - дерзких, не желавших смиряться со своим бесправным положением, постоянно искавших путь на волю, даже - в глупом бегстве, но при этом - слишком ценных, чтобы их просто убить, и слишком дерзких, чтобы оставлять им хотя бы тень свободы - даже не пути - движения. Вот только в отличие от тех клеток, у этой пол был - черный камень, а прутья - потоки огня.

- Но ты.. - Шамаш нахмурился. - Ты говорил, что не причинишь ей вреда!

- Должно быть, - довольный, хмыкнул Лаль, - он по своему обыкновению солгал. А дело-то, - он был так взволнован, что даже нервно потер нос, - принимает весьма занятный оборот! - и, скрестив руки перед грудью, он замер, приготовившись ждать, что будет дальше.

- Ничего бы я не сделал малышке! - хмуро бросил бог погибели своему врагу. - Это ты Айе спасибо скажи.

- Отпусти ее!

- Перестань, - поморщившись, сплюнул Губитель. - Можно любить богиню, заботиться о маленькой смертной, но к чему беспокоиться о пустой оболочке, покинутой и божественной сущностью, и людской душой?

- Ты ошибаешься!

- Нет. Ты. Потому что слишком сильно хочешь вернуть то, чего уже нет!…Впрочем, - он хмыкнул, - если тебе нужно это, - он презрительно махнул рукой в сторону сжавшегося посреди огненной клетки комочка, - давай, сразись со мной. Победишь - получишь тень, проиграешь - заберешь ее с собой в пустоту. Так, на память. Чтобы не было совсем тоскливо. Вот только живой ты ее в любом случае не видать. Даже если ты прав и в этой куче тряпья еще теплится какая-то жизнь. Потому что только моя сила удерживает пламень клетки. Умру я - и пш-ш! - он взмахнул руками, имитируя вспышку пламени.

Шамаш с силой сжал губы. Желваки под смуглой кожей напряглись, глаза сощурились, взгляд на мгновение остановился на огненных прутьях.

- Прикидываешь, удастся ли разбить клетку, не поранив пленницу? - сквозь смех спросил Лаль, млея от удовольствия. - И не надейся! Хотя, о чем это я? Попробуй!

Может что и, - он фыркнул, уже сквозь смех заканчивая: - получится.

- Так что, Шамаш, ты сразишься со мной? - между тем, повторил свой вопрос Нергал, который, разбив смертную оболочку, вновь возвышался над землей в облике повелителя демонов - безликого, безразличного и безжалостного.

- Отпусти ее! - бог солнца стоял, с одинаковой силой опираясь и на здоровую, и на раненую ногу, забыв о боли, больше не чувствуя ее. Скрестив перед грудью руки, он замер, в упор глядя на Губителя. - И можешь меня прикончить. Я не стану защищаться.