Джек Данн - Книга драконов

По палубе прошлепали чьи-то ноги. Талья вжалась в фальшборт, и карк прошел мимо, не заметив ее. Стражник? Она вслушалась в удалявшиеся шаги. Потом приподнялась на четвереньки, силясь отдышаться. Старуха выглянула из-за облачка, и Талья чуть не вскрикнула от испуга: оказывается, она сидела между двух скрюченных тел. Лунный свет озарял остекленевшие, незрячие глаза и кожу, бледную, как рыбье брюхо.

Пленники! Те, чья порабощенная сила приводила в движение корабли! У Тальи живот подвело от ужаса. Мертвенно-бледная кожа буквально висела на костях, в золотых глазах, словно бы смотревших сквозь девушку, не было заметно ни малейшей искры рассудка.

На какой-то жуткий миг Талье подумалось, что эта женщина могла быть ее матерью.

Горло пленницы охватывало неяркое кольцо рубинового свечения. Она была прикована к палубе за лодыжки. И это была совсем не мать Тальи.

Рубиновый ошейник неровно пульсировал, точно больное сердце. Прямо на глазах у Тальи ритм замедлился, ошейник замерцал и померк. Несчастная как бы обмякла, подалась вперед, ее челюсть отвисла…

Талья поспешно отползла прочь и снова с трудом подавила вскрик, ткнувшись в другого пленника. На сей раз это был мужчина. Еще не настолько изношенный, как та первая. Он выглядел почти здоровым, и глаза у него были небесного цвета, присущего людям рощ. Правда, взгляд у них был такой же — пустой и незрячий. Его ошейник пульсировал сильно и ровно.

За спиной умершей пленницы послышались голоса. Они приближались. Кто-то хрипло рассмеялся, раздался звук удара. Старуха облила палубу желтым светом, и Талья увидела, как над мертвой склонился среброволосый, золотоглазый карк. Он что-то сказал — резко, с явным отвращением в голосе. Зазвенел металл — он размыкал кандалы. Сняв померкший ошейник, он поднял бездыханное тело с такой легкостью, словно оно совсем ничего не весило. Талья с содроганием следила, как он выбросил женщину за борт, точно мусор. Карк проследил глазами ее полет, кивнул, когда тело с плеском рухнуло в воду, и, глядя через плечо, нетерпеливым голосом пролаял приказ.

Еще один карк возник из теней, таща кого-то заметно меньше себя. Руки парня были стянуты за спиной, лицо сплошь покрывала запекшаяся кровь, но даже связанными ногами он еще пытался лягаться.

Это был Кир.

Тащивший его карк остановился и отвел было кулак, но среброволосый зарычал на него, и он, нагнувшись, сгреб Кира за лодыжки, швырнул лицом вниз и поволок к освободившимся кандалам. Карк, державший ошейник, схватил Кира за волосы и изготовился замкнуть кольцо на его шее.

Талья прыгнула на него, занося нож. Лезвие пришлось как раз в спину пригнувшемуся карку, тому, что волок Кира, но лишь проскользило по ребрам. Он взвыл и отлетел прочь, Талья же полоснула другому карку прямо по глазам. Тот уронил ошейник и шарахнулся назад, вопя во всю силу легких.

Тут повсюду поднялся шум, и благая Старуха вновь спрятала свой светоч. Талья бросилась на палубу, нащупывая под собой корчившегося Кира.

— Это я, я…

Она нашла веревки, сплетенные из морской травы, и поддела их ножом, чтобы освободить ему руки. Кто-то уже хватал ее сзади, царапая спину ногтями, и она почти вслепую отмахнулась ножом. Нападавший охнул и отскочил. Кто-то выкрикнул команду, и Кира вдруг выдернули у нее из рук. Как он закричал!

А над Тальей нависла непроглядная тень, и она отскочила, избегая захвата. Вскочив на поручни, она пробежала по ним несколько шагов. Зажглись масляные лампы и озарили целую дюжину мародеров. Они ухмылялись, стремясь окружить ее со всех сторон. Старуха выплыла из-за облачной завесы, и Талья увидела под собой, на воде, длинные лодки. Значит, и там спастись не удастся.

Время, казалось, застыло. Лампа Старухи медленно ползла по спинам темных медлительных волн — идеально ровный круг желтого света.

Они улетели к луне. Так, кажется, говорила легенда.

«Мы не улетаем», — отдался у нее в голове голос Кзин, полный обиды и боли.

Талья с силой оттолкнулась ногами — и сиганула с фальшборта вниз, метя прямо в луну. Карки улюлюкали и хохотали ей вслед.

Ее напряженно сомкнутые пальцы пробили поверхность воды точно в центре лунного круга…

Она заработала ногами, плывя вниз сквозь тоннель желтого света. Легкие скоро начали гореть, ну и что? Талья плыла и плыла вниз… хотя нет… она плыла вверх!

Вода расступилась, и она очутилась под синим солнечным небом. Белые птицы кружили в вышине. Вот одна из них камнем упала вниз и почти сразу вновь взмыла, радостно хлопая крыльями, — ее когти сжимали серебристую рыбину.

А еще через мгновение из воды вырвался такой знакомый силуэт. Изгибалась длинная змеиная шея, серебряные глаза ощупывали Талью, солнце ярко сверкало на чешуях.

«Ну наконец-то! — Голос Кзин ворвался в ее сознание, полный справедливого возмущения. — Почему тебя так долго не было? Ты, кстати, меня очень обидела».

— Я не знала, как тебя разыскать. Ты мне очень-очень нужна, — задыхаясь и отчаянно борясь со слезами, выговорила Талья. — Как же я рада тебя видеть! — И она обняла Кзин за шею. — Там карки…

Она содрогнулась — драконица властно ворвалась в ее мысли. Собственное сознание вдруг показалось Талье одним из свитков целителя, который драконица разворачивала и вертела, читая все, что случилось после того, как Талья отослала ее.

Потом в душе Кзин стала расти густая багровая ярость. Она физически обжигала.

«А я их помню. И я их здорово не люблю…»

Талья заморгала, не понимая.

— Как же ты можешь их помнить?

«Мы почти ничего не знаем, когда вылупляемся из яиц, но по мере взросления все-все вспоминаем. Вот и я вспоминаю больше и больше. И я их здорово не люблю. — Драконица обнажила ряды загнутых серебристых зубов в очень нехорошей ухмылке. — Ладно, пошли спасать твоего дружка. Знаешь, а мне нравится есть карков. — Ее ухмылка сделалась еще шире, зубы так и сверкали. — Я помню: они жесткие, умаешься, пока разжуешь, но на вкус неплохо».

Талья вскарабкалась ей на плечо и обхватила ногами шею драконицы. Кзин была теперь намного больше ее, даже больше, чем ее лодка. Талья только успела поглубже вдохнуть, и Кзин нырнула. Верх и низ снова поменялись местами, и они всплыли в столбе золотистого света.

Кругом были лодки карков — времени здесь явно успело минуть не много.

Карк в ближайшей лодке что-то выкрикнул и вскочил, легко держа равновесие, в руке у него был зазубренный гарпун, от которого тянулась веревка. Драконица вырвалась из воды, ее крылья яростно заработали, взбивая воду в белую пену. Ударил бешеный ветер, и лодка перевернулась, а гарпунер полетел в воду. Голова драконицы с невероятной быстротой метнулась вперед, и вопль карка оборвался, когда она сомкнула челюсти.