Мэри Джентл - Золотые колдуны

— Я очень хорошо это знаю, — наконец ответил он. — Сложно объяснить это Департаменту, этим ублюдкам, никогда не покидавшим Земли.

В его тоне была нескрываемая горечь. Я с удивлением посмотрела на него.

Я постепенно забыла, что кто-то еще кроме меня в Департаменте мог иметь приобретенные в чужих мирах странности, и рассматривала его только как незванного гостя. «Кто же он, этот Мередит?» — спросила я себя.

— Мне еще нужно обсудить некоторые моменты с Элиотами; большую часть второй половины дня я проведу у них, внизу. — Он бросил на мой письменный стол смятый лист бумаги. — Что касается меня, то не требуется упоминать об этом деле в отчете. Я замещал вас, пока вы были больны. Но больше не выкидывайте таких номеров.

Когда он ушел, я расправила лист. Это был мой отказ от выполнения обязанностей посла. Я долго смотрела на него, прежде чем, наконец, порвала.

— Кристи? — Марик просунула голову в дверь кабинета. — Что случилось… вы больны?

— Я смертельно больна из-за чего-то. Не знаю точно, что это. — Я прекратила теребить повязку на покрытой мозолями руке и встала, после чего у меня вырвался стон. — Давай попьем чаю. Нет-нет, садись. Я его заварю сама.

Она, тем не менее, прошла за мной на кухню, где в старой железной печке горел небольшой огонь.

«Она все еще молодая девушка», — подумала я, глядя на эту юную, невысокого роста, ортеанку со смуглой кожей, и вспомнила строптивого и испуганного ребенка, которого ко мне в качестве л'ри-ан привел когда-то Халтерн.

Дамари-На-Холме, Корбек, Стена Мира… А сейчас вот она ходила с мечами Телук и вела себя поразительно естественно, как это свойственно молодым жителям Южной земли.

— Что ты будешь делать? — спросила я. — Вернешься в Салатиэл?

— Еще нет. — Она взяла чайные чашки. Я говорила с Халтерном н'ри н'сут Бет'ру-эленом. Он говорит, что, может быть, оставит меня при дворе, при послах Короны.

Ее темные глаза прикрылись белыми мембранами, и мне было неясно, удовольствие или беспокойство они выражали. Одна из ее паукообразных рук легла на рукоятку меча.

— Он говорит, что у меня есть некоторый опыт.

Моя рука дрожала, и я пролила чай, не к месту засмеявшись.

— Ну, что же, тебе придется слушать его, при условии, что это будет так, как ты захочешь.

— Думаю, что да. — На ее лице отразилось сомнение. — Но я еще не принадлежу к такширие… Не знаю, следует ли мне об этом говорить вам, Кристи.

— Что говорить?

— О том, что сегодня произошло в доме-колодце. — Она грациозно пожала плечами. — Я не подруга Орландис, с чего бы мне передавать ее сообщения… Она спросила, не придете ли вы к ней. Думаю, сейчас она находится в Цитадели. Я не знала, говорить ли мне вам об этом или нет.

— Тебе всегда нужно рассказывать мне о подобных вещах.

Звонок и чисто пробил над освещенным солнцем городом колокол, отмечая середину второй половины дня.

— Вы пойдете?

— Ты можешь сразу седлать Ору, — ответила я; — я поеду в Цитадель и поговорю там с людьми. Этим я ей, по крайней мере, еще обязана.

— Она выразила желание, чтобы вы посетили ее. Понимаю. — Эвален скрестила руки. В падавшем через отверстие в крыше свете ее грива казалась серебристой, а глаза блестели, как стекло. Каменные стены Цитадели дышали холодом. — С'арант, это не было бы разрешено жителю Южной земли и, пожалуй, никому из иностранцев, но моя мать и Орландис… Если желаете, то можете недолго поговорить с Рурик-амари.

— Речь идет о ее желании, а не о моем. Но я поговорю с ней.

— Вас отведет туда Ромаре, — сказала она и позвала секретаря. Остерегайтесь сделать больше, чем просто поговорить с предательницей.

Молодой секретарь проводил меня вниз по каменным лестницам и коридорам, где по гладким стенам, высеченным в скальной породе, стекала вода, сконденсировавшаяся из воздуха, и в холодном воздухе от дыхания образовывался пар. Мы миновали запертые двери, прошли по винтовым лестницам внутрь скалы, на которой была сооружена Цитадель, и прошагали мимо небольших комнат, в которых возле чаш с тлеющими углями грелись и играли в охмир стражники.

Меня вежливо, но решительно обыскали, прежде чем разрешили доступ в находившееся еще дальше и глубже другое охраняемое помещение.

В нем за столом сидела Рурик. Она поднялась, увидев меня.

В комнате рядом с нею находилось пятеро ортеанских охранников. Ромаре остановился в двери. Это было крошечное помещение, где не было возможности уединиться. За нами наблюдали прикрытые перепонками внимательные глаза.

— И что же, черт возьми, вы надеетесь от меня услышать? — выпалила я наконец.

Она прислонилась к стене и выдала знакомую мне улыбку. Я почувствовала большое желание ударить ее. Она дала мне понять, какие симпатии я все еще испытывала к ней.

— У меня есть одна удивительная идея… Далзиэлле большей частью уже сформулировала ее, но то, чего она не упомянула, прекрасно дополнили моя и ее дочери. — Она откинула свою черную гриву в сторону от повязки и самоуверенно посмотрела на меня. Мне вспомнилось, что сказала Сутафиори: выжечь клеймо и изгнать.

Стоя я чувствовала себя неуютно, поэтому села напротив нее.

— Сегодня вечером я отправлюсь, сказала она. — В порту стоит корабль, который доставит меня к Покинутому Побережью. А вы плывете к восточным островам?

— В седьмой день. Надеюсь, что застану «челнок».

— «Челнок». — Она повторила это слово, и оно странно слышалось из ее уст с ортеанским произношением. Это означает более далекое изгнание, чем мое.

— Я не сделала ничего, что лишало бы меня возможности вернуться. О, это некорректно с моей стороны, я знаю, — сказала я. — Да и почему я извиняюсь?

Она икнула. В ее облике не ощущалось никакого беспокойства, глаза оглядывали камеру, лишенную окон.

Почти про себя она сказала:

— Я бы хотела посмотреть на город.

— Я в это не верю, — сказала я. — Все время, когда мы ехали в Корбек, а затем в Ширия-Шенине и сейчас… Думаю, что не понимаю этого.

Мигательные перепонки прикрыли ее глаза, не имевшие белков, и те показались мне звериными, чужими и непостижимыми.

— Почему вы приплыли в Мелкати? — спросила я.

— Я хотела… не знаю.

— Мои ошибки вас не касаются. — Ее рука, темная, с ромбовидным рисунком, пробежала по пустому поясу. Она тряхнула головой. — Мне было бы проще справиться с таким послом, как Хакстон, Керри или этот врач Адаир.

— Скажите мне одно, — предложила я. — Вы приказали убить Канту Андрете или Бродин сказал правду?

— Бедняга Хараин… — Она подняла голову. — Разве не говорится, что истинным участником всех игр является случай? Это верно.

Тишину нарушали сухое покашливание Ромаре и негромкое постукивание фишек, доносившееся из угла, где вокруг чаши с углями сидели стражники.