Оксана Панкеева - Рассмешить богов

– Вот почему не пришел телепортист, – задумчиво заметил кентавр. – Они самого Горбатого ждали.

– Как он оказался с той стороны? Может, они королеву сразу вывезли, через другой портал?

– Другие порталы не активировались. Успокойся и не убивайся так, если там полог или щит, никто из нас не сможет увидеть королеву. По крайней мере, ты сумела выяснить, что она жива.

– Да что тут уметь, это азы некромантии… – Волшебница остановилась и присела на краешек стула, нервно ломая пальцы. – Но, кажется, Шеллар мне не поверил. Уж слишком безрадостно и вежливо благодарил. И из кабинета выставил.

– Так что, – подала голос Джоана, – вы его опять одного оставили?

– Вот тебе нечего делать, – взорвалась коллега, – так ступай и присмотри за ним! Алена он семь раз спроваживал, меня три, может, у тебя получится, раз ты такая умная! Давай-давай! А то сидит тут руководит! Наставница нашлась!

– Тише, тише! – вмешался кентавр. – Не кричи так. И прошу тебя, следи за собой. Убери когти и верни уши на место. Джоана, а ты действительно сходи попробуй. Это ведь по твоей части. Если выставит из кабинета, сядь в приемной и регулярно заглядывай. Если у него сдвиги начнутся, ты и заметить сможешь вовремя, и помочь сумеешь.

Мэтресса Джоана молча удалилась, и придворные маги Эгины и Лондры остались в лаборатории одни.

– Ты звать пробовала? – негромко спросил Хирон.

– Не дозвалась. Я не умею как Истран. Позвать чужого человека, который где-то в Мистралии, если не дальше, – это свыше моих сил. Я и не надеялась, что дозовусь. А ты?

– К сожалению, я тоже не настолько близко знаю королеву Киру чтобы говорить с ней на расстоянии.

– А… – Мэтресса помолчала, продолжая выкручивать себе пальцы, потом неуверенно, словно боялась, что ее неправильно поймут, спросила: – А как там Истран?

– Я к нему заходил. Все в порядке, он спит. Ничего страшного с ним не случилось, в самом худшем случае еще денек полежит. Но, думаю, к утру будет как новенький.

– А если ему завтра скажут?.. Как он это переживет?

– Расстроится, но не думаю, что плохие новости спровоцируют повторный приступ. Любимого ученика, из-за которого он так переживал, ему вернули. Причем по меньшей мере неделю этот ученик будет пребывать в истерике и нуждаться в заботе наставника, так что на все остальное коллега может не отвлекаться.

– Не забывай, что второй его ученик сейчас умирает в больнице, а третий сходит с ума в своем кабинете. Это тоже, знаешь, мало кого обрадует… Послушай, Хирон, а когда с ним можно будет поговорить? Не раньше утра?

– Да зачем тебе?

– Надо… – Морриган опять подхватилась со стула и зацокала каблучками. Туда-сюда. Только неровно, неритмично, напоминая уже не похоронный барабан, а деревенские танцульки. – А сам ты не помнишь случайно ориентиры того острова, где он отшельничал?

– Истран? Это когда у него была депрессия на почве неразделенной любви и общей усталости от жизни? Он еще собрался уйти в монастырь, а его не взяли, он разобиделся, подрался с монахами, они ему половину костей поломали, а он полмонастыря спалил…

– Да-да. Именно тогда. – Стук каблучков немного замедлился.

– Да откуда у меня ориентиры? Я и не был на этом острове никогда! И понятия не имел, что Истран свою депрессию там лечит. Я с ним в то время даже не был знаком.

– Да нет, ты там бывал раньше. Я же не ошибаюсь, это ты геройствовал под псевдонимом Рыжий Конь?

– Вот ведь память человеческая! – неодобрительно встряхнул гривой бывший герой. – Ведь шестьсот лет прошло! А до сих пор помнят…

– Значит, правильно, вы с Алиенной были в одной группе. И ты должен помнить. Тот самый остров, где вас хотели принести в жертву какому-то ящеру, а вы так возражали, что разнесли вдребезги храм.

– Случай-то этот я припоминаю, но чтоб у меня сохранились ориентиры – это ты, дорогая коллега, уж слишком высокого мнения о моих скромных способностях. Шестьсот лет хранить в памяти никому не нужный остров! Постой, так это там Алиенна откопала этого депрессивного отшельника? А постигнув неземную красоту ее ушей, он мигом излечился от своей несчастной любви и вернулся к людям…

– Да-да, – раздраженно перебила его Морриган, – совершенно верно, не надо мне излагать подробную родословную мэтрессы Этель. Мне нужно только взглянуть на этот остров.

– А зачем?

– Подозрение одно появилось. Есть совершенно ничтожная вероятность, что Кира там. И я хочу проверить.

– Так попроси Алиенну!

Совет был дан от такого чистого сердца и с таким простодушным удивлением, что мэтресса Морриган даже не стала объяснять, почему ей неприятно видеть главу школы Пяти Стихий и тем более обращаться к ней с просьбой. В особенности когда дело касается мэтра Истрана.

– А ты не мог бы сам ее попросить? – Тигрица в клетке моментально превратилась в ласковую домашнюю кошку. Голос почтенной мэтрессы стал мягким как шелк, в движениях неспокойных пальцев появилась хрупкая трепетность, а во взгляде – трогательная детская беспомощность. – Тебе удобнее, вы же давние друзья.

– Ради такого дела могу и попросить, но что тебе самой мешает?

Морриган тяжко вздохнула, понимая, что от объяснений не отвертеться.

– Ты помнишь, как трудно нам с Аленом находить общий язык? Так вот, с его матушкой у меня те же проблемы. Только помноженные на ее возраст.

Кентавр насмешливо фыркнул.

– Ох уж эти женщины! Может, семьсот лет назад я бы и купился, но в мои-то годы не пытайся меня убедить, будто дело в возрасте! Не на возраст надо множить ваши проблемы, а на пол. И знаешь, раз уж такое дело, давай возьмем с собой Алена и наведаемся на этот остров вчетвером. Вдруг придется драться. Чем больше нас окажется, тем лучше.

Выслушав бредовый рассказ спасателей, Главный долго думал, пытаясь найти какую-то логику в принципе подбора Максова гарема. Единственное найденное им непротиворечивое объяснение гласило: Макс все-таки привез женщину с Альфы. Зачем ему это понадобилось при возможности чуть ли не каждый день абсолютно законно навещать ее на родине – есть варианты. Возможно, эта молодая особа скрывается от властей или от собственных родителей, категорически не одобряющих столь вопиющего мезальянса. А может быть, она страдает тяжелой формой аллергии, как Леночка Соколова, но, в отличие от последней, для работы в агентстве не подходит. Вторая же дама, одноглазая бандитка с мечом, прибилась к Максу и его подружке каким-нибудь случайным образом. Кораблекрушение там или товарищи за борт выкинули – мало ли какие неприятности таят в себе суровые пиратские будни. Следовательно, приблудная местная к делу не относится и может отправляться на все четыре стороны вместе со своим драконом. А региональный координатор Рельмо в свете всего сказанного уже не нуждается в немедленном физическом уничтожении. Заподозрил, старый хрыч, что его убить хотели? Так на тебе, дорогой, как сам просил: твои родичи за тобой приедут, домой заберут, вылечат все, что там у тебя переломано. Но при этом будь готов к побочным, так сказать, эффектам. Во-первых, за историю с нелегальным провозом любовницы мы тебя с дорогой душой и с хорошим пинком под зад уволим из агентства. Если будешь хорошо себя вести, то на пенсию, а будешь выпендриваться – с позором по статье без выходного пособия. Во-вторых, если ты будешь чем-то недоволен и попытаешься возникать, тебе можно будет напомнить, что на Дельте остался твой внебрачный потомок и верный Мануэль больше не имеет возможности оберегать его от неприятностей. Ну и в-третьих, твои публичные заявления о загадочных коварных убийцах сослужат тебе плохую службу, дед Макс, ибо из-за своих подозрений ты совершил несколько поступков, весьма глупо выглядящих со стороны. Параноик ты, дорогой. Мания преследования у тебя. Достаточно убедить в этом нужных людей, и тогда, с кем бы ты ни поделился своими подозрениями, никто тебе не поверит. В особенности если тебя выгонят с позором – все будет выглядеть как склочное сведение счетов. А уж на самый крайний случай, дома на Альфе такое интенсивное уличное движение…