Тамара Воронина - Странница

Не захочет, он… он другой. Он жалеет и людей, и эльфов.

Один такой попался, и ты уже жалеешь, что его не повесили.

Мур!

Чего? Ага, щас, отгородилась ты от меня. Фигушки, дамочка. Говорил — тренируйся, а ты ленилась. А, вон даже как… Расскажи, что чувствовала, когда попала в чужое сознание.

Я была ими.

Круто. И опасно. Старайся оставаться собой. Хотя… если это то, что я думаю, у тебя не получится. Ну так хоть старайся не задерживаться. Нет, навеки не останешься, это страшилки для впечатлительных. А вот… в общем, ни люди, ни эльфы не любят, когда о них знают то, чего они о себе сами не знают. А ты скрыть не сумеешь, если узнаешь ненароком. Ты б хоть врать научилась, что ли.

Мур, ты все знаешь…

Не льсти мне, женщина… хотя приятно.

Странниц убивали когда-нибудь?

А откуда же пошла уверенность, что этого лучше не делать? Бывало. Убивали. И иногда мир даже выживал, чтобы укрепить уверенность в вашей неприкосновенности. Ты ж сама предполагала: высвобождается страшная сила. Это я, ар-дракон, тебе говорю: страшная.

А кровь Странницы…

Кровь. вообще говоря, ни при чем. Это так, субстанция. Важно, что ты при этом чувствуешь.

Боль.

Тогда еще ничего. Хорошего немного, потому что и боль высвобождает часть твоей энергии. Должен сказать, чаще всего в адрес того, кто эту кровь пролил. А это мало кто может пережить.

Ой…

Тьфу, дура! Убийцу пожалела!

Не ори!

Не командуй! Хочу — и ору! Дракон я или нет? Заодно, может, поймешь, что я чувствовал, когда ты у меня в голове заверещала.

Прости.

Ладно. Прощу. Чтобы избавиться от сомнений, пойди себе навстречу: раз-два — и на свидание с Дартом. Сбегала же ты к Владыке, чтоб… а недурная была идейка. Остроумная. Кстати, там все и правда нормально, я был с визитом.

В Сайбе???

Спасибо, идею подала… Да ладно, не визжи. не в Сайбе, в Тауларме. Пообщался там с Владыкой. А он, собака эльфийская, мне не сказал, что ты забегала. За это я ему уши подпалю. Ладно. Ты устаешь быстро. Тренируйся, идиотка, а то влипнешь когда-нибудь. Или когда позарез понадобится, не сможешь меня позвать. Амулет-то не потеряла?

Ты говорил, что сразу это поймешь.

Пойму. Лучше не давай его никому в руки… надолго. А то опять переживать будешь, стоя над чьим-то жареным телом. Все. Я ушел. Пока.

— Ты где была? — испуганно спросил Маркус. Шут хихикнул:

— Да с дружком одним общалась. Крылатым таким.

— У тебя получается? — тут же заинтересовался Гарвин.

— У него получается, — проворчала Лена. — Не хочу об этом.

— Не хочешь, не надо, — согласился шут, а для убедительности взял Милита за руку, сложил пальцы в кулак и продемонстрировал. Гарвин расхохотался. В последнее время он вообще довольно часто смеялся, но не по сравнению с остальными, а по сравнению с прежним Гарвином.

Они шли, шли и шли. За уходящим летом, но никак не могли его догнать, к тому же менять миры каждую неделю было как-то несерьезно, хотя они и правда большей частью были если не одинаковыми, то очень похожими. Лето убегало, тускнела зелень, вяли цветы, а Лене как на грех хотелось цветов, поэтому она вытащила из маленькой шкатулочки цветок Лиасса и приколола его к платью брошью шута. Смекнув, в чем тут дело, мужчины начали выискивать везде любые цветы, и ведь находили, а Гарвин умел сохранять цветы несколько дней даже без воды.

Желтели леса, начинали кружиться листья, трава под ногами не шелестела, а шуршала ломко. Мир, в который они пришли, был красив. Собственно, красивы по-своему были все, но в этом было какое-то особенно синее небо и особенно вкусный воздух. Через пару дней перед ними встали горы, высокие, хотя не то чтоб непроходимые. Делать Шаг из-за такого препятствия Лена не захотела, мужчины только пожали плечами: о тебе же заботимся — и начали подниматься все выше. Уставала она страшно, ныли ноги, и на каждом привале мужчины непременно снимали с нее сапоги и массировали ступни — и без всякого признака эротики, что особенно радовало применительно к Милиту. Оказалось, трудились не зря. Преодолев перевал, они увидели внизу море и огромный город на берегу. Шут просиял. До сих пор моря им не попадались. До города они добирались долго: спуск было труднее подъема, Лена сбила ноги и отшибла мягкое место, но исцелять Гарвину не дала. «Еще не хватало меня за задницу хватать». — «Нужна мне твоя задница, тоже мне ценность». Этой темы хватило часа на два, пока от хохота не споткнулся и не закувыркался вниз Милит, набив себе приличное количество синяков. Но через три дня они вошли в город.

Лена с грустью думала, что похожа на настоящее чучело. То мытье, которым они пробавлялись последнее время, мытьем можно было назвать чисто условно, и даже у эльфов волосы не были такими роскошными, как прежде. Одежда пропылилась, кое-где и порвалась, а у Милита после этого кувыркания куртка и штаны вообще имели очень печальный вид, хотя Лена постаралась зашить их поаккуратнее. Маркус тоже где-то выдрал клок из штанов и сам смастерил заплатку, обрезав штанину снизу: «А чего, все равно в сапоги заправлены». У шута дышала на ладан рубашка, у Лены на плаще красовалось невыводимое пятно, зато платье было как новенькое. Может, оно и правда живое? До прихода в Сайбию Лена местами приближалась к пятидесятому размеру, а сейчас имела тот самый сорок шестой, о котором до того лет десять мечтала, но платье сидело все так же идеально и так же поддерживало грудь без всякого лифчика. Росло и уменьшалось вместе с ней. Если уж дырка на нем испарилась без следа…

Стража на входе была не особенно придирчива. С торговцев брали пошлину, с всадников какой-то налог, пеших пускали даром, однако так же тщательно записывали имена и приметы, поэтому очередина у ворот вызвала у Лены ностальгические воспоминания о Новосибирске середины восьмидесятых. Писарь довольно быстро строчил под диктовку начальника караула:

— Гарвин, эльф, глаза светло-голубые, волосы рыжеватые, особая примета — отсутствует правое ухо, метательное оружие, кинжал.

— Милит, эльф, крайне высокий, глаза синие, волосы русые, особая примета — отсутствует левое ухо, меч, кинжал.

— Маркус Гарат, человек, глаза карие, волосы темно-русые, стриженые, особых примет не имеет, меч, кинжал.

— Рош Винор, человек, глаза серые, волосы с проседью, стриженые, особая примета — шрам на виске, лук и стрелы, кинжал… Менестрель? Менестрель — это хорошо.