Елена Грушковская - Великий Магистр

Мама, прости, что не смогли спасти тебя.

— Вов, ты что отстаёшь?

Мы с Никитой и Вовой шагали по кладбищу. Обычный летний день, небольшой дождик. Жизнь продолжалась: машины шуршали по мокрому асфальту, по улицам шли люди.

Люди в масках.

Больницы были переполнены, отменили занятия в школах, передвижение между городами было ограничено — всюду принимались карантинные меры.

Вова ещё не вполне хорошо себя чувствовал, но на похороны матери вырвался даже из-под строгого надзора Гермионы. Анализы показали, что его организм очищался от вируса быстрыми темпами, иммунитет восстанавливался, но сразу после похорон мы вернули его в палату. Он скривился:

— Домой хочу…

— Вот выздоровеешь — тогда, — ответил Никита.

Вирус ослабел. Наше воздействие вызвало нарушения в процессе его размножения, и бОльшая часть вновь образующихся вирионов оказывалась неполноценной, а активность той, что всё-таки появлялась жизнеспособной, значительно снизилась. Состояние уже заболевших людей перестало ухудшаться, а у вновь заразившихся заболевание протекало в целом легче. Резко упало число случаев летального исхода. Но самое главное — вирус стал поддаваться воздействию противовирусных препаратов.

Сделав всё возможное со стороны паутины и ослабив врага, мы подключились к лечению людей — без лекарств, нашим противовирусным воздействием. Мы работали не покладая рук, посещая больницы, и каждый из нас проводил процедуры пятидесяти — шестидесяти больным в день. Участвовали все достойные, включая детей, и в целом в день через наши руки проходило восемь — десять тысяч человек. Это были прежде всего те, кому помощь требовалась срочно, когда медикаменты могли уже не успеть помочь.

Оказалось, что и обычные хищники — те, которым была введена кровь достойных — тоже могли оказывать воздействие на вирус. Правда, расход сил на лечение сказывался на них заметнее, чем на достойных, и они могли "обработать" меньшее число больных, но их помощь была существенна. Никита летал по больницам вместе со мной, и мы работали бок о бок: я — у одной кровати, он — у соседней.

Вдохновлённые нашим примером, Дэн и Злата тоже вкалывали вместе, при этом проявляя заботу и друг о друге: по окончании смены тот, кто меньше устал, тащил домой более вымотавшегося. Чаще Дэн нёс Злату. Однажды, выйдя поздним вечером на крыльцо очередной больницы, я наблюдала такую картину: Дэн задумчиво курил, устало щурясь в темнеющее небо, а Злата, прильнув к его груди и обхватив его руками, стоя спала. Ну, или была в состоянии, близком к анабиозу. Одной рукой Дэн поддерживал её, а в другой держал на отлёте сигарету, стараясь не дымить в сторону Златы. Удивительно, как ноги ещё держали её! Повиснув на Дэне, как коала, она впала в "спячку" — разумеется, от усталости, выложившись по полной программе. Да и Дэн сегодня работал не меньше, просто был чуть более вынослив. Думаю, таких героических ребят, не щадящих себя в деле спасения людей, следовало отметить какой-нибудь наградой.

Подойдя, я погладила Злату по спине и сказала:

— Ребята, летите домой и отдыхайте. Вы молодцы сегодня — впрочем, как и всегда.

— Сейчас полетим, — ответил Дэн. И спросил, обращаясь к Злате: — Нитка! Ну что, полетели домой спать?

Не открывая глаз, она утвердительно промычала в ответ:

— Угум…

Я засмеялась.

— Всё, домой, домой, восстанавливать силы! У геройства тоже есть пределы.

— Кто б хоть спасибо сказал за геройство это, — проворчал Дэн. — За просто так наизнанку выворачиваются только идиоты… — И, вздохнув, добавил: — Наверно, мы такие идиоты и есть…

— Не идиоты, а Люди, — сказала я. — С большой буквы. Хоть и хищники.

Впрочем, Дэн ворчал зря: "спасибо" нам говорили, и неоднократно. В каждой больнице нас ждали, как спасение с небес. Новости в больницах смотрели, а из выпуска в выпуск показывались кадры, на которых мы проводим больным процедуры по освобождению от вируса. После того как мы ослабили его через паутину, стало достаточно одного сеанса. В первую очередь нас вели к тем, кто был в тяжёлом состоянии; приходилось проводить процедуры и самим врачам — они были в группе риска, контактируя с больными. Люди знали, кто мы такие и какое вознаграждение берём за помощь, и всюду нас ждали пакеты с кровью. Потребность в ней и у достойных, и у обычных хищников стала примерно одинаковой — около двух, двух с половиной стаканов в неделю. По сравнению со старыми "нормами" — литр-полтора в сутки — это было примерно в пятнадцать раз меньше.

Пандемия, принявшая угрожающий размах, постепенно шла на спад. Она бушевала всё лето, и люди всё-таки умирали, но не в таком количестве, как предсказывалось (от двухсот до трёхсот пятидесяти миллионов). Если сравнить с пандемией гриппа 1918–1920 годов, печально известной "испанкой", которая выкосила, по разным данным, от двадцати до пятидесяти (в некоторых источниках — до ста) миллионов человек, "крылатый ВИЧ", хоть был и тяжелее по клинической картине, но всё же унёс меньшее количество жизней — около пятнадцати миллионов. Но это — за одну волну пандемии, тогда как "испанка" свирепствовала три года подряд. Вот и считайте…

Мы сделали всё, что могли. Конечно, хотелось бы, чтобы никто не умер, но триста пятьдесят миллионов в прогнозе и пятнадцать в реальности — это тоже кое-что, хотя, если говорить о прогнозах, то они весьма часто бывают завышенными. Что касается общего количества переболевших по всему миру, то по оценкам ВОЗ, оно приближалось к миллиарду.

По факту распространения вампирской разновидности вируса, предшественника человеческого, в людском обществе начались разбирательства и уголовные преследования. Имело ли это какое-то значение после всего, что случилось? Могли ли тюремные сроки быть адекватной расплатой за пятнадцать миллионов жизней? Впрочем… Неважно. Мне не хотелось никого обвинять и наказывать. Я жутко вымоталась, и не я одна — все мы. Сказать по справедливости (между нами говоря, без скромности), ослабление вируса и минимизация последствий его распространения были целиком нашей заслугой, и те, кто с пеной у рта требовал нашего уничтожения, заткнулись. Наград нам не выдавали, благодарностей на государственном уровне пока не объявляли, но мы и не требовали ничего. Всё, что нам было нужно — это мирное существование на этой планете.

— 18.12. Повторение

— Поздравляю вас, ребята, — сказала я. — Счастья вам и долгих лет совместной жизни! А это — маленький подарок.

На моей ладони лежала подушечка, в которую была воткнута иголка с вдетой в неё ниткой.

Дэн и Злата засмеялись, принимая этот символичный сувенирчик. В первое время молодожёны собирались жить в замке — пока не будет готов их собственный дом в деревне достойных. Деньги на его строительство они получили в качестве свадебного подарка. В последние дни в замке поубавилось обитателей: хищники возвращались в свои прежние обжитые места, так как преследования со стороны людей прекратились. Не покинули замок только достойные и "волки", превратившиеся в мою лейб-гвардию. Рядом с замком началось строительство новой базы для них. Пока оставались в замке Оскар и Каспар с семьёй, а также Алекс с Кариной и маленькой Эйне. Конрад и Вика тоже начали строительство своего "гнёздышка"; Конрад планировал продолжить службу в полиции — несомненно, с его способностями он был в состоянии в одиночку довести раскрываемость преступлений в своём городе до ста процентов.