К. Паркер - Пробирная палата

– Где отец?

Горгас посмотрел на него и улыбнулся. Улыбка была теплая и добродушная.

– Где-то здесь. Ты не беспокойся, все будет хорошо.

Бардас попытался улыбнуться в ответ, но у него сильно болела голова.

– Ты ведь никуда не уходишь?

– Конечно, нет. Я буду здесь. Успокойся.

Он снова закрыл глаза, а когда открыл, то все вспомнил.

– Горгас?

Бардас попытался сесть, но телу не хватало сил. Он лежал на палубе какого-то маленького корабля, со свернутым парусом под головой, укрытый грудой плащей и одеял. Солнце светило ярко, резко, даже безжалостно, но лицо освежал приятно прохладный ветерок.

– Бардас? – Голос донесся откуда-то издалека, с носа корабля. – Держись, я сейчас приду.

Бардас не мог повернуться, но ощутил шаги брата по вибрации палубных досок; еще одно полезное качество, приобретенное в подземных галереях Ап-Эскатоя.

– Помнишь, ты ударился головой? – спросил Горгас. Бардас не видел его, брат стоял где-то выше, его тень падала Бардасу на лицо. – Ты свалился с почтовой кареты. Это моя вина. Черт, надо было так ошибиться. Ты даже мог погибнуть.

Бардас сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух, во рту пересохло, язык еле ворочался.

– Ты застрелил кучера.

– Верно, с семидесяти ярдов, не меньше. Тот лук, что ты для меня смастерил, это чудо. Но мне надо быть осторожнее.

Бардас нахмурился.

– Зачем?

– Зачем что?

– Зачем ты убил кучера?

– Мне же надо было как-то остановить карету. – Бардас представил, как брат улыбается. – Местность открытая, так что дорогу не перекроешь. Пить хочешь?

– Нет. Да, – тут же поправился Бардас, потому что больше всего на свете ему был нужен глоток воды.

– Сейчас принесу. Ты не представляешь, что я подумал, когда увидел тебя лежащим на земле. Я был уверен, что подстрелил тебя вместо него, чуть не обмочился. В общем, выбросил из кареты все барахло, положил тебя и помчался к тому месту, где оставил корабль, а тут это чертово колесо возьми да и сломайся…

Бардас нахмурился; ему вспомнился разговор, совсем недавний… но речь шла не о колесе, а о распределительном вале. Только при чем тут распределительный вал?

– Карету пришлось бросить, – продолжал Горгас. – Последние две мили я тащил тебя на себе… Ну, братец, потяжелел ты изрядно с тех пор, как я носил тебя во дворе, хотя, надо признать, тогда тебе было всего три года. Знаешь, при повреждениях головы надо быть очень осторожным. Всякое может случиться. В общем, только уже здесь, на корабле, я вспомнил, что нас же могли преследовать. Но, к счастью, никого поблизости не оказалось. Так что все в порядке, мы идем своим курсом, – бодро добавил он. – Как в старые добрые времена.

– Зачем ты остановил карету?

– Что? А, ну конечно, затем, чтобы спасти тебя. Уж не думаешь ли ты, что я остался бы в стороне, наблюдая, как моего брата отдают под трибунал? Может, кто-то еще и верит в имперское правосудие, но только не я.

Три головы на частоколе. Да, серьезный пункт в пользу Горгаса.

– Меня не собирались отдавать под трибунал, – возразил Бардас. – Я получил назначение на новое место. В… – он напряг память, – в Хоммиру.

Горгас рассмеялся:

– Эх, ты, клоун, такого места просто не существует. Да ты и сам уже знаешь, что такое Империя. За каждую ошибку отвечает кто-то один. Хорошо, что у тебя есть старший брат, который не оставит тебя в беде.

– Но кучер сказал, что знает такое место.

– Конечно. Послушай, кому ты доверяешь, Империи или родному брату? Ну ладно, хватит об одном и том же. Обещаю, все будет хорошо.

Голова болела все сильнее.

– Мы возвращаемся домой? В Месогу?

– А разве ты не слышал? Я думал… – Горгас помолчал, а когда заговорил снова, его голос звучал уже по-другому, тише и мягче. – Боюсь, у меня для тебя плохие новости. Его больше нет, дома нет.

– Нет? Куда же он подевался?

– Извини, мне надо было бы тебе сразу сказать. Ладно, нечего ходить вокруг да около. Наш дом уничтожен, Бардас. По приказу губернатора провинции.

– О чем ты говоришь, Горгас?

Ответ последовал не сразу.

– Они прислали роту лучников. Наверное, нет нужды уточнять, что все произошло ночью. Окружили дом, забаррикадировали двери снаружи, подожгли тростник на крыше. Я проснулся от дыма, дышать было нечем, подбежал к окну, и тут меня чуть не подстрелили. Там был ад, Бардас. Дым повсюду, треск горящего тростника… Потом занялись балки, стены… Я пытался их всех вывести, действительно пытался, но Клефас уже был мертв, задохнулся во сне. А Зонараса придавило обвалившимся перекрытием. Он горел и кричал, а я ничем не мог ему помочь. Послушай. – Горгас повернулся, и Бардас увидел его лицо. В первое мгновение ему показалось, что это кто-то другой. – Я тащил его, а он кричал: «Горгас, помоги», так и кричал, пока не умер.

Бардас промолчал.

– Исъют в доме уже не было: впрочем, тебе это известно. Так что остались только мы с Ниссой, – продолжал после паузы Горгас. – Двое. Нам удалось пробраться на сеновал, а оттуда через окно вылезти на крышу птичника. У Ниссы хватило ума захватить лук со стрелами – говорю тебе, парень, сделав этот лук, ты спас наши жизни. В общем, я сдерживал их, пока хватало стрел, а потом, когда мне уже казалось, что все кончено, я увидел брешь в оцеплении. Это был шанс, и мы бросились туда. Я остановился только, когда выскочил на лужайку за домом Клираса, нашего соседа. Ты бы ее не узнал, со всех сторон заросла кустами… И только там я увидел, что Ниссы нет, и вернулся. Они схватили ее и убили. Отрубили голову старым отцовским секачом.

Горгас надолго замолчал.

– Вот так, – продолжал он. – Я мог бы остаться и убить хотя бы нескольких. Но какой смысл? Они все равно бы меня взяли, и чего бы я этим достиг? Надо быть практичным. В общем, я отсиделся в лесу, а вечером пошел в Торнойс, где и взял этот баркас. Позаимствовал у Лираса Монедина. Помнишь Лираса, это тот скряга, торговавший раками, он еще швырял в нас камнями, когда мы воровали у него яблоки?

Бардас открыл глаза:

– Еще жив, ему, должно быть, уже за сотню?

– Ходит еще сам, хотя делами занимаются сыновья, Букирас и Онниас. То есть занимались, пока я не украл баркас. Вот так-то. Все, что у нас было, все, что строили, все, ради чего работали, все превратилось в дым, в прямом смысле. Теперь нас только двое, Бардас, ты и я. Больше никого не осталось.

– Понятно, – сказал Бардас. – И куда мы направляемся?

– А… – Судя по голосу, Горгас снова улыбался. – Это я тебе и пытался объяснить с самого начала, когда говорил, что все будет в порядке. Помнишь Флеураса Передина?

– Что?

– Я спрашиваю, помнишь ли ты Флеураса Передина, – повторил Горгас. – Он промышлял треской и еще этой… как ее, с большой головой…