Мелани Роун - Принц драконов

Сьонед задержалась у высокого окна, осматривая двор. Отблески горевшего внизу большого костра отразились на ее лице. Тобин судорожно сжала плечо Оствеля, когда Сьонед подняла руки.

— Сьонед, нет!

В окнах вспыхнул странный свет-золотой и пурпурный Огонь «Гонцов Солнца». Тобин в ужасе уставилась на дом впереди: его деревянная крыша горела. Искры рассыпались по всему двору, языки пламени жадно лизали постройки. Обычный пожар не распространился бы так быстро, но Огонь фарадима все набирал и набирал силу. Начались крики, поднялась паника. Сьонед слегка улыбнулась.

— Будь ты проклята! — закричал Оствель. — Сейчас загорится галерея! Сьонед, ты дура!

— Здесь должен был быть пожар, — тихо сказала она, отвернулась от зрелища в панике метавшихся по двору пьяных солдат и слуг и уверенно повела своих спутников в покои Янте.

Дочь Ролстры лежала в кровати с драконьими гобеленами, слишком слабая после родов, и рыдала, взывая о помощи. В углу еще тихо покачивалась колыбелька, но сидевшая возле нее женщина ушла, и не без основания, потому что языки пламени уже были видны в окнах седьмого яруса башни. Внутренние лестницы были охвачены огнем, горел деревянный балкон, располагавшийся тремя ярусами ниже. В комнату стал просачиваться дым, и ребенок заплакал.

Мольбы о помощи сменились воплями ярости. Сьонед, не обращая на Янте никакого внимания, подошла к колыбельке, где лежало дитя с волосами цвета солнца.

— Богиня милостивая, — выдохнула она, боясь дотронуться до младенца. Затем Сьонед робко и застенчиво провела пальцем по его щеке. — Тс-с… — прошептала она. — Я уже здесь, малыш.

Янте приподнялась и взвизгнула:

— Убирайся от моего сына!

— Моего сына, — мягко поправила Сьонед. Она подняла мальчика, прижала его к себе и прикоснулась губами к золотым волосам, покрывавшим головку. Он перестал плакать и уютно прильнул к ее груди. — Моего сына, отныне и во веки веков.

— Ты не посмеешь! — Янте попыталась встать, застонала и упала на подушки.

— Руки прочь от него! Ты не по смеешь украсть его у меня!

—  — Это ты украла ребенка из тела моего мужа. — Сьонед обернулась к принцессе и крепче прижала к себе малыша, закутывая его в одеяльце. — Я возвращаю лишь то, что принадлежит ему и мне.

— Я сожгу тебя в твоем собственном Огне! Стража! — закричала она сорванным голосом. — Стража!

—  — Успокойся, — рассеянно бросила Сьонед, поглаживая пальцем щечку ребенка. Тобин подошла к ней, глядя на малыша так, словно не могла поверить в его существование.

— Ох, Сьонед, — прошептала женщина, — какой он прекрасный…

— И мой, — Сьонед держала его так, чтобы мог увидеть Оствель.

— Дай его мне, — сказал он.

— Ты, сука! — взвыла Янте. — Я убью тебя своими собственными руками…

Сьонед отпрянула, когда Оствель попытался взять у нее ребенка.

— Нет! Он мой!

— Ты думала, что я отдам его ей? — бросил Оствель, беря ребенка на руки. Он ловко и быстро сорвал с ребенка бархатное золотисто-фиолетовое одеяльце и швырнул его на ковер. — Не сыну Рохана носить цвета Ролстры!

Дым стал гуще. Страх придал Янте сил выбраться из кровати. Ее пальцы впились в шторы, на лице застыла маска ярости. Придерживаясь за столб, она крикнула:

— Вы все умрете за это!

Сьонед подошла к принцессе и оторвала от штор ее пальцы.

— У тебя есть еще кое-что, принадлежащее мне. — Янте попыталась ударить ее, но Сьонед была быстрее и сильнее. Она поймала запястье Янте и вывернула его. Янте застонала и рухнула на кровать, проклиная соперницу, которая сняла с ее пальца изумруд и вернула перстень на его законное место.

Янте рванулась из последних сил и гневно прищурилась.

— Ты смеешь забрать у меня сына? Ну ты, шлюха! Да я зарежу его на глазах у тебя и Рохана!

— Вот она, материнская любовь, — хладнокровно заметил Оствель.

Янте, шатаясь, поднялась на ноги.

— Рохан рассказал тебе, как это было? — крикнула она Сьонед. — Он рассказал тебе, как занимался со мной любовью в этой постели? Теперь он мой, и его сын тоже! Так и должно было быть с самого начала!

Сьонед внезапно хлестнула ее по лицу тыльной стороной руки, порезав изумрудом прекрасную щеку. Янте упала на подушки. Теперь в ее глазах был страх. Мгновение Сьонед наслаждалась этим зрелищем, а потом отвернулась. Тобин взяла ребенка и завернула его в свою тунику. Ребенок вновь захныкал: дым попал ему в нос.

— Тише, малыш, — успокоила Тобин, качая его. — Маленький принц…

— Сьонед, надо торопиться, — предупредил Оствель. — Огонь…

— Да, — сказала она, вновь глядя на Янте. — Огонь. Янте зашипела как кошка.

— Ты не смогла убить меня раньше, «Гонец Солнца», не убьешь и теперь! Ты…

— Я сделаю то, что должна сделать. Янте, ты видела, как твой отец поджигал постель своей любовницы? — На сей раз Сьонед ударила принцессу так, что та слетела с кровати. — Но мой Огонь совсем другой.

Она развела руки так, чтобы Янте могла следить за ними; изумруд отражал полыхавшее за окнами пламя. Сьонед улыбнулась при виде ужаса в темных глазах Янте. Внутри нее полыхала восхитительная ненависть, дававшая силу, Которой Сьонед никогда не знала раньше. Магия сладкой, жаркой, могучей ненависти ткалась из лучей другого, черного солнца, соединяя в себе стремление к убийству и наслаждение видеть в глазах Янте смертельный страх.

Однако принцесса все же нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть на ребенка, которого держала Тобин. Триумф был написан на ее лице, ликование читалось в глазах. Сьонед захотелось снова ударить Янте, но лучше было просто убить ее на месте, и, в ответ этому страстному желанию внутри изумруда заполыхал Огонь. Она сжалась в комок, чтобы окутать пламенем хихикающую, торжествующую принцессу.

Коротко сверкнула сталь и тут же погасла, когда клинок вошел в грудь Янте. Принцесса вскрикнула — больше от удивления, чем от боли. На секунду в ее глазах вспыхнуло понимание случившегося, а затем они закрылись навсегда, и Янте откинулась на спину, вцепившись пальцами в рукоять меча.

Оствель вырвал меч из тела мертвой женщины и вытер клинок о расшитый драконами гобелен, без колебаний встретив яростный взгляд Сьонед. Его лицо казалось высеченным из камня.

— Все кончено, «Гонец Солнца», — сказал он. Сьонед хотелось вцепиться ногтями ему в лицо и расцарапать его в кровь.

— Это я должна была убить ее. Она была моя!

— Нет. Не надо убивать. — Он вложил меч в ножны. — Сьонед, ты сделала то, за чем пришла. Хочешь остаться и посмотреть, как ее сожжет Огонь? Все кончено!

Она испустила хриплый звериный вой и обернулась, заставив кровать вспыхнуть как соломинку. Загорелись длинные волосы Янте, балдахин и шторы с изображением драконов, корчащихся в непристойных брачных танцах, изрыгающих Огонь, оскаливших зубы и распустивших когти. Сьонед рванула один из столбов, он треснул, и горящий балдахин упал на тело Янте. Обрушились карнизы, и Сьонед вскрикнула, когда один из них ударил ее по плечу, лизнул пламенем лицо и обжег скулу, едва не задев глаз.