Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

Мост треснул и развалился на две половинки. Следуя замыслу Гэндальфа и противореча законам гравитации, часть моста, на которой стоял Балрог, начала крениться и обваливаться, а та, на которой находился сам волшебник и его соратники, осталась совершенно недвижимой.

– Гады! – проорал Балрог в последнюю секунду перед падением. – Я ж последний в семье остался! Меня бы в Красную книгу!..

Его уже не было видно внизу.

Улыбающийся и довольный собой Гэндальф развернулся лицом к отряду и сделал шаг вперед.

– Осторожно! – крикнул Боромир.

Но было поздно. Правая нога старого волшебника скользнула по разлитому маслу, Гэндальф потешно взмахнул руками, теряя Гламдринг, посох и равновесие, и полетел вслед за Балрогом.

– Вот ведь фигня! – донеслись до отряда его последние слова.

ГЛАВА 8

Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее…

– Мне очень стыдно, – сказал Леголас. – Я же не думал, что все так получится. Давайте оставим этот эпизод между нами и не будем о нем никому рассказывать.

Произнося речь, Леголас невзначай поглаживал серое оперение выглядывающей из колчана стрелы. Хоббиты завороженно следили за его движениями и кивали.

– Не бери в голову, – сказал Арагорн и незаметно подмигнул эльфу. – Такое могло случиться с каждым из нас.

– Это точно, – согласился с ним Боромир. – Может оно еще и случится.

– Мы тоже согласны, – сказал Гарри от своего имени и от имени стрелка. Раздувать скандал им было ни к чему.

– А всем, кто спросит, мы скажем, что Гэндальфа утащил с собой Балрог, – добавил Гимли. – Я уверен, Гэндальфу понравился бы такой финал.

Прошло уже два дня с тех пор, как отряд покинул подземелья Мории и двигался по сильно пересеченной местности предгорий. Сегодняшним вечером они достигли границ леса, но Арагорн с Леголасом в один голос заявили, что соваться в Лориен после темноты будет чистым безумием, и предложили переночевать здесь.

Поскольку нормальной еды у них не осталось, пришлось прибегнуть к помощи скатерти-самобранки. Отряд морщился, но ел.

– Не понимаю, чего такого опасного вы тут нашли, – ворчал Гимли после пятнадцати минут похода по Лориену. – Лес как лес. Деревья, перегной…

– Что еще ты знаешь о лесах? – поинтересовался Боромир. – Кроме деревьев и перегноя?

– Дело не в самом лесу, а в тех, кто здесь живет, – объяснил Гимли Арагорн.

– И кто тут живет? – спросил Гимли.

– Сектанты, – сказал Леголас. – Они называют себя галадримами. Поклоняются они Владычице Галадриэль, ее мужу Владыке Келеборну и ее зеркалу.

– Зеркалу? – не понял Гимли. – Что такого особенного в зеркалах? У гномов вообще нет зеркал. Мы их делаем только на продажу и никогда не пользуемся сами.

– Оно и видно, – сказал Боромир. – Зеркала, в которые посмотрелся хоть один гном, вам уже никогда не продать. Они теряют прозрачность.

– Зеркало Галадриэли волшебное, – сказал Леголас. – Тот, кто смотрит в него, видит прошлое, настоящее и немного будущего.

– Круто, – сказал Гимли.

– Кстати, ты бы побрился, – сказал Леголас.

– С чего это?

– Галадримы бородатых не любят.

– Арагорн тоже бородатый. И Боромир.

– У них бороды стильные и ухоженные, – сказал Леголас. – А у тебя – как мочалка, причем бывшая в употреблении не один год, и похоже, что употребляли ее исключительно в общественной бане. Галадримы могут принять тебя за ваххабита.

– И что?

– Галадримы не любят ваххабитов. Так что лучше бы ты побрился.

– Гномы не бреются, – сказал Гимли. – Когда борода начинает мешать нам ходить, мы подравниваем ее топором.

– Я предпочел бы не узнавать прочие подробности вашей личной гигиены, – сказал Леголас [89].

– Гиены – это такие звери, типа шакалов, – сказал Гимли. – Они в подземельях не размножаются, поэтому личной гиены у меня нет.

– А как выглядят галадримы? – спросил Джек.

– Технически они эльфы, – неохотно признал Леголас. – Только чокнутые.

– Интересно, а откуда мы можем знать, что ты сам не галадрим? – спросил Боромир.

– Они одеваются в белые одежды, – ответил Леголас то ли Джеку, то ли Боромиру, то ли обоим сразу.

– Наверное, в вечно зеленом лесу это их здорово демаскирует, – заметил Джек. Люди в белых балахонах следили за отрядом с нижних веток соседних деревьев уже минут десять.

– О нет, – сказал Леголас. – Галадримы – это истинные дети леса. Они могут передвигаться по лесу скрытно, как лучшие снайперы из числа «зеленых беретов», они бесшумны, как телевизор с нажатой кнопкой «mute», они способны прыгать с ветки на ветку, как самые ловкие обезьяны…

Рассуждения Леголаса о галадримах прервал резкий, оглушительный треск. С громким криком «Бляха!» существо в белых одеждах плюхнулось на землю в нескольких метрах по ходу отряда. Сверху на существо упала сломанная ветка около двух метров длиной.

– В семье не без урода, – заметил Леголас.

– У уродов тоже есть семьи, – сказал Гимли, внимательно разглядывая стрелу, неожиданно вонзившуюся в землю у него под ногами.

– Глядя на гномов, понимаешь, как это верно, – заявил Боромир.

Галадримы сыпались с деревьев с грацией перезревших яблок. Их развевающиеся белые одежды наводили на мысль о довольно неуклюжих привидениях. Спустя несколько минут отряд Хранителей был окружен сектантами, вооруженными большими белыми луками.

Как уже упоминалось выше, в галадримах белым было все, что только могло, быть белым у любого живого существа. Белые одежды, белые волосы, белые луки с белыми стрелами, ослепительно белые зубы [90]и мертвенно-бледная кожа.

– Порекомендуйте мне вашу прачечную, – попросил Арагорн.

Из толпы галадримов вышел сектант выше и белее прочих. У него не было лука, зато на поясе висел большой меч в белых ножнах.

– Меня зовут Хэлдир, – сказал он, наполовину обнажая меч и демонстрируя остро заточенную белизну его лезвия. – Спасены ли вы, братья?

– Смотря от чего именно, – сказал Арагорн.