Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

— Я буду сражаться за Эллирион как за собственные земли, — произнес Алит. — Друкаи заплатят за свое предательство высокую цену.

Глава 16

Кровь на равнинах

В лагере наггароттов Алита встретили восторженными криками, но при виде мрачного выражения на его лице радость быстро испарилась. Алит узнал многих из выбежавших ему навстречу воинов. Среди них были Тени — Анранейр и Хиллраллион, а также Тарион, Анадриель и многие другие, кто сражался в Темных топях. Все они обрадовались появлению князя, но с их лиц не сходило тревожное, загнанное выражение.

— Мы беспокоились за вас, князь, когда вы пропали из Эланардриса, — сказал Анранейр. — Многие думали, что вы погибли.

— Вы не ошиблись, — ответил Алит. — Хотя мое тело еще живо, я только сильнее страдаю от этого.

Капитаны обменялись тревожными взглядами, но промолчали.

— Какие будут приказания, князь? — спросил Тарион. Алита поразило, что один из близких друзей отца, который сражался вместе с Эотлиром в колониях, спрашивает его приказов. Поэтому он тщательно обдумал ответ.

— Сражайтесь. И с последним вздохом выплесните на друкаев всю свою ненависть.

Войско двинулось на запад, к Орлиному перевалу. Несколько сотен рыцарей ехало в авангарде, чтобы разведать позиции врага. Наггаротты шагали рядом с эллирионскими копейщиками и лучниками. Алит шел вместе с ними; он предпочел общество своих воинов компании Финудела и Атиелли.

Разведчики вернулись, когда войско было в двух днях пути от перевала. К Алиту подъехал гонец и попросил его присоединиться к эллирионским правителям для совета. Они собрались после полудня, когда войско остановилось на привал на южном берегу реки Ирланы. Для командиров разбили шатер из синих с золотом полотнищ, где они могли обсудить стратегию битвы, а заодно освежиться принесенной с реки водой и фруктами из садов неподалеку.

— С уверенностью можно сказать, что враги превосходят нас численностью, — доложил Анельтайн.

Около двадцати пяти лет прошло с их первой и последней встречи с Алитом — тогда эллирионский князь возвращался из злополучного похода на крепость Залит. Сейчас воины Анельтайна ехали в авангарде. Они-то и принесли тревожные новости.

— У друкаев по меньшей мере сорок тысяч пехотинцев и около десяти тысяч рыцарей. Большинство из них — обученные в Анлеке солдаты, фанатиков совсем мало.

— Тогда они располагают преимуществом в десять тысяч воинов, — произнесла Атиелль. Она задумчиво откусила от красного яблока.

— Да, но у нас превосходство в кавалерии, — возразил Финудел. — Наших рыцарей в два раза больше.

— Против нас — рыцари Анлека, а не налетчики, — сказал Алит. — Их силу нельзя оценивать количеством.

— Налетчики вооружены луками, — не согласился с ним Финудел. — И наши кони быстрее. Рыцари друкаев могут безуспешно гоняться за ними годами.

— Друкаям не надо гоняться за нами, брат, — сказала Атиелль. Княжна доела яблоко и кинула огрызок своему жеребцу, Среброгривому. — Враги знают, что рано или поздно нам придется остановиться, чтобы защитить Тор Элир.

— Зачем? — спросил Алит. Эллирионцы уставились на него удивленными взглядами. — Зачем вам защищать Тор Элир?

— В городе сейчас пятьдесят тысяч жителей, — с некоторой злостью ответил Финудел. — Мы не можем оставить их на произвол друкаев.

— Вывезите их. Пусть они покинут город, по морю и по суше. Тогда останутся только камни и доски. Зачем обременять себя их защитой, если преимущество вашего войска в подвижности?

— Не важно, — ответила Атиелль. — Многие из горожан смогут убежать от друкаев, но даже в Эллирионе не хватит лошадей для всех. Половина нашего войска передвигается пешком.

— Пусть они спрячутся в Ателиан Торире, враги не сунутся туда без крайней необходимости.

— Спрячутся? — сплюнул Финудел. — Ты хочешь, чтобы мы оставили свои земли на произвол врага, лишились домов и припасов?

— Это лучше, чем стать пищей для ворон, — возразил Алит. — Пока мы живы, мы можем сражаться.

— Мы не будем бежать и прятаться, — ответила Атиелль. — Так поступили многие, и им пришлось поплатиться за трусость. Чем дольше мы оттягиваем решающее сражение, тем сильнее становятся наггаротты.

Алит пожал плечами.

— Тогда будем сражаться, — сказал он. — Лучше напасть, пока они еще на перевале, там их численность обернется против них. Зайти на них со склонов, заманить на наши копья и окружить.

— Каменистые горные долины не подходят для кавалерии, — подал голос Анельтайн. — Мы потеряем преимущество.

— Мы встретимся в открытом поле и будем сражаться, как подобает эллирионцам, — решительно произнес Финудел.

— Совершенно ясно, что вы уже выбрали путь действий, — прорычал Алит. — И ни один мой довод не сможет переубедить вас. Зачем тогда меня позвали сюда, если не хотите слушать мои советы?

— А кто ты такой, чтобы нам указывать? — спросил Финудел. — Князь без земель; бродяга, все достояние которого — ненависть.

— Если хотите, чтобы вас постигла та же судьба, поступайте по-своему, — прорычал Алит. — Выходите на честный бой с развевающимися знаменами, под звуки горнов. Вы считаете, что если сумели отбросить друкаев в прошлый раз, то одержите победу и сегодня. Но они сражаются на своих условиях, и они выиграют. Они не отступятся, пока вы не перебьете всех до единого. Их подгоняет Морати, а друкайские командиры боятся ее гораздо больше, чем ваших рыцарей и копий. У вас есть маги, чтобы отразить их колдовство? А теперь представьте, что вы выиграли битву. Вы сможете преследовать и добивать в спину спасающихся бегством? Позволят ли ваши благородные сердца уничтожить их всех до одного, чтобы они никогда не вернулись?

— Нельзя победить тьму еще большей тьмой, — сказала Атиелль. — Разве ты не слышал, что я говорила в Тор Элире? Мы должны разбить друкаев потому, что они презирают мир и ненавидят жизнь. Если мы сами уподобимся им, то потеряем все, за что сражались.

— Глупцы! — выкрикнул Алит. — Я не буду участвовать в этом безумии. Истинные наггаротты уже заплатили высокую цену. Они считали, будто могут выступить против мощи Анлека лицом к лицу. Смерть моих родителей тому свидетельство.

Алит выскочил из палатки; эллирионцы расступались перед ним. Он пошел прочь от лагеря, не обращая внимания на несущиеся вслед крики. Отчаяние перемежалось яростью — отчаяние от мысли, что эллирионцам суждено погибнуть, ярость осознания, что друкаи одержат важную победу.