Мэри Джентл - Древний свет

— Я отправлюсь с вами.

Летнее солнце отражалось от скал. Пыльная мох-трава у меня под ногами окрасилась в бурый цвет, покачивались на ветру тонкие стебли высотой по пояс, гнувшиеся под весом темно-красных коробочек со спорами. От жары с меня лил пот, небо представляло собой гигантский свод-купол, и на мгновение мне вспомнились Восточные острова, минувшие восемь лет, мой первый шаг по поверхности Орте…

— Я предоставлю вам пищу для размышлений, пока мы будем туда добираться, — сказала я. — Дугги, люди, с которыми нужно говорить, — это не такширие . Нам следует вступить в контакт с ортеанцами Пустынного Побережья, либо с их флотом, либо с людьми в Римните и Кеверилде; вот те, кого нам нужно убеждать.

— Это невозможно. — Он утер блестевший на лбу пот и посмотрел в сторону. — Невозможно. Этими людьми сейчас руководят фанатики.

А каковы шансы установить контакты с Народом Колдунов из Харантиша?

Резкий перезвон колоколов отметил середину утра. Над внутренним двориком в Арентине на Западном холме мелькали тени рашаку-базур, и эхом отдавались их резкие гикающие крики. Я вошла внутрь через арочные ворота и застала игру в охмир в процессе развития. Солнце осветило редкую седую гриву Халтерна Бет'ру-элена, когда он поднял голову от доски и улыбнулся. Сидевший напротив него за столом изможденный, как скелет, ортеанец тоже поднял глаза, и я узнала уроженца Топей Тетмета.

— Приветствую вас, т'ан , — мягко произнес Халтерн. Он повел светло-голубыми глазами, указывая на окна верхнего этажа; то было непроизвольное движение, которое он тут же поспешно скрыл.

Дуг Клиффорд кивнул ему в знак признательности и не сбавил шага. Когда он поднялся по ступеням на верхний этаж, молодой темногривый л'ри-ан отодвинул в сторону занавес из бусинок, и Дуг, войдя внутрь, стал говорить с кир . Я прошла через дворик и встала под зику , отбрасывавшим тень на стол.

— Разве на Побережье играют в охмир, шан'тай Тетмет? Я не знала.

— Т'ан Тетмет быстро учится, — ответил Халтерн. Мне показалось, что в его словах прозвучало некоторое сожаление, а взглянув на расположение треугольных фишек, я поняла почему. Старик продолжил: — Кристи, возможно, сейчас как раз подходящий момент сказать вам, что вы, пожалуй, пожелали бы видеть т'ан Говорящую-с-землей Кассирур.

— Почему же сейчас подходящий момент, Хал?

Тонкая шестипалая рука потянулась вперед, чтобы положить на доску охмир фишку леремок .

— Потому что сейчас отсутствует т'ан Клиффорд… У Кассирур в Доме-источнике, наверху, на Площади, находится один из людей вашей Компании.

Опять эти ортеанские околичности. Я же бываю порой простым и нетерпеливым земным человеком.

— Хал, кто же у нее и почему?

— Говорящая-с-землей привезла ее обратно из Ашиэла, — неторопливо сказал Халтерн. — Кажется, ее зовут Прамила Ишида.

Теперь пришла моя очередь смотреть на верхний этаж дома телестре . Дуг здесь, и он будет говорить с Патри Шанатару, нужно ли мне здесь находиться? Но Прамила Ишида, наверное, знает, что хайек собираются делать в Римните и Кеверилде… если станет мне об этом рассказывать. Возможно, у нее есть информация и об ортеанцах из Харантиша…

— Почему она… как… — я остановилась. — Ничего. Я сейчас отправлюсь туда. Хал, женщина ранена, и потому она находится у Кассирур в Доме-источнике?

Солнце сквозь шипы зику покрывало пятнами низкий столик и доску для игры в охмир . Тетмет протянул руку, что бы положить фишку турин , завершавшую шестиугольник его цвета: отражения его движения в частично перекрывавших друг друга шестиугольниках распространились до краев доски.

— Она невредима, — сказал Халтерн.

Мигательные перепонки скользнули вниз по темным глазам уроженца Топей, и Тетмет сказал:

— Она не вполне здорова.

Вот что получаешь, когда задаешь ортеанцам вопросы. Я кивнула и, повернувшись, чтобы выйти из внутреннего дворика, сказала:

— Скажите Дугги, что я вернусь до полудня. Шан'тай Тетмет, подождите, пожалуйста; мне хочется попросить вас кое о чем. Хал…

— Вы не найдете здесь такширие ; они в большинстве своем все еще в Мелкати. Идите. Я сказал Кассирур, что вы придете.

— Да, я думала, что вы…

Эхо моих шагов прозвучало в туннеле арочного входа, и я вышла из прохладной тени под жаркое солнце Таткаэра. Со склона Западного холма в Арентине я смотрела вниз на гавань, заполненную джат-рай , где солнце мерцало на воде, и на ортеанцев, курсировавших на небольших лодках между торговыми кораблями с помощью весел и шестов или стоявших и обсуждавших что-то возле торговых палаток у причалов. Голоса едва доносились до вершины холма. Был почти обычный день летнего торгового сезона… Мне хотелось прогуляться вдоль причалов и послушать, что говорят ортеанцы, но вместо этого я окликнула скурраи-джасин , громыхавшую вниз по склону.

Всю дорогу вверх до Площади я сидела, откинувшись на спинку сиденья в небольшой деревянной повозке, и старалась обнаружить какие-нибудь изменения в атмосфере города. Извилистые улицы были заполнены народом, ортеанцы стояли группами. Когда мы проезжали мимо домов телестре , я стала замечать, что двери многих из них были заперты на засовы.

— Из какой вы телестре, т'ан !

Возница джасин , прежде чем ответить, потянул за ремень, прикрепленный к кольцу в носу скурраи . Повозка обогнула угол на тесной улице, повернула вверх по холму и с грохотом выкатила на Путь Короны, где мы находились уже в тени лапууров , росших вдоль обеих его сторон.

— Я из Темету.

— Это… в северном Ремонде?

— Да, это около восьмисот миль к северу от Таткаэра по пути к Стене Мира.

Он наполовину обернулся ко мне на своем сиденье в джасин . Мужчина с широко посаженными темными глазами и замысловато заплетенной гривой каштанового цвета; если бы я знала Ремонде достаточно хорошо, то могла бы назвать его телестре не спрашивая, по манере плести косы.

Он сказал:

— Не поймите меня неправильно, с'аранти , я не похож даже на тех, что из телестре Мелкати, и еще больше не доверяю жителям Свободного порта — если уж они торгуют с иноземцами, то чего им еще ожидать? — но когда вы, с'аранти , привели сюда разорителей земли, что мне остается, кроме как быть здесь?

Скурраи потряхивал длинной головой, блестя бронзовым перьеобразным мехом; все четыре раздвоенные подушечки его ног искали опору. Затем, когда джасин достигла вершины, выйдя по склону на Площадь, мужчина с каштановой гривой повернулся вперед, чтобы править сквозь толпу, заполнявшую большое открытое пространство.