Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

Можно было расспросить служку поподробнее, вот только… Это не имело смысла и являлось второй причиной моих размышлений.

Весь короткий разговор мой собеседник был не в себе. Частично. Не в той мере, которая позволила бы считать его сумасшедшим на законных основаниях, и не в той, что свидетельствует о смятении чувств в присутствии реальной угрозы. Служка был, как бы выразиться точнее? Словно зачарован. Сначала он вел себя вполне обычно, но услышав мое имя, стал на порядок благожелательнее, и вовсе не из-за испуга. Словно что-то внутри или снаружи велело: ублажи гостя. Он и ублажил. Как умел, то бишь, радостно и охотно ответил на заданные вопросы. Странно… Возможно, магия имела место, но об этом лучше спрашивать людей сведущих: того же Олли привести и заставить чуток поработать. По своему же роду деятельности я не почувствовал ничего, ровным счетом. Кроме настоятельного желания треснуть служку по голове и прогнать из гнусавого голоса заученный дурман.

Что это означает? Dan Сойнер обладает замечательным даром убеждения и умеет подчинять своих слуг? Не исключено. Но это еще не преступление. Ладно, разберусь потом, позже. И других дел по горло.

Квартал Линт, королевский Приют Немощных Духом,

третья четверть дневной вахты

— Олли, радость моя веснушчатая, ау!

Ни ответа, ни привета. И где же шастает мой многомудрый приятель в разгар дневной вахты? Ни в лаборатории, ни в парке у любимого огородика его нет. Непонятушки-перепрятушки. Что ж, если никто не в состоянии развеять мою тоску приятной беседой, придется самому себя чем-нибудь занять. Например, чтением бумаг, уже дожидающихся меня на столе в кабинете.

Хорошо, что горел Старый флигель: если бы огонь добрался до единственно дорогого мне помещения в Приюте, я бы горько плакал. То есть, плакал бы от едкого дыма, в котором исчезли бы записи и заметки моих предков.

Конечно, копии имеются и в поместье, но здесь они, так сказать, чуть больше упорядочены, чем там. А если признаться совсем уж честно, библиотека в доме на Лунной излучине моими стараниями приведена в удручающе запутанное состояние. Для всех остальных, разумеется, а не для меня: я-то могу найти в хаосе книг и свитков все, что мне заблагорассудится. Потому что сам это «потерял». Так вот, в Приюте мое влияние на существующий порядок чувствуется не меньше, но поскольку необходимыми к прочтению являются только отдельно взятые литературные шедевры дедушек и прадедушек, они обычно лежат в одном и том же месте, что несказанно удобно.

Мой уютный родной кабинетик! Как давно мы с тобой не встречались! А кстати, как давно? Последний визит — на пепелище — не в счет, а до того… Да, больше двух недель не появлялся по месту семейной службы. Стыдно. Надо наверстывать упущенное. И пыль смахнуть с мебели не мешало бы…

Семь шагов в длину, четыре шага в ширину — вполне довольно места для работы. Помещается продолговатый стол, верх которого обтянут изрядно полысевшим сукном, отмеченным на всем своем протяжении прожженными дырочками (это мой другой прадед, Вокен, курил трубку, а со времени его упокоения никто не удосужился обновить тканевую обивку, находящуюся на грани рассыпания прахом).

Помещаются два кресла с кожаными подушками сидений и спинок, с удобными подлокотниками, но скрипящие так натужно, что, опускаясь в них, всякий раз боишься, что шаткое сооружение развалится прямо под твоей задницей.

Помещаются книжные шкафы, за плотно прикрытыми створками одного из которых я прячу вовсе не книги, а кое-что другое, булькающее. Олден пытался отвадить меня от этой привычки, но добился только противоположного результата: количество бутылок выросло вдвое против первоначального. Правда, я с тех пор к ним так и не притронулся, но принцип был соблюден.

Выщербленные паркетины удачно скрывают свое плачевное состояние под ворсистым ковром, заглушающим шаги и за то люто мной ненавидимым. Но расстаться с подарком мамы папе не считаю возможным, потому смирился с тем, чтобы садиться за стол всегда лицом к двери.

Окон два, узкие и расположенные так близко друг к другу, что могут сойти за одно, не слишком большое. Раскрою-ка их и впущу в свою обитель хоть немного весенней свежести… Хо-ро-шо! На самом деле. Теперь можно плюхнуться в любимое кресло, закинуть ноги на стол и разложить на коленях листы бумаги из любезно присланной Вигером папки.

«Акт осмотра и выявления причин возгорания». Любопытно, выявили или нет?

«Дня шестого месяца Первых Гроз года 435 от основания Антреи произведено дознание касательно возникновения огня в непредусмотренном для сего действа месте, а именно, в помещении жилого назначения, являющимся частью строений, принадлежащим королевскому Приюту Немощных Духом, в пределах поименованного Старого флигеля.»

Кажется, я догадываюсь, кто занимался дознанием. Но любая догадка должна быть подтверждена, иначе останется таковой на веки вечные. Что у нас с личной печатью дознавателя? Так и думал, dan Хаммис. Или dan «Нытик», как его обычно называют и за глаза, и в глаза. Ну и удружил ты мне, Виг, направив самого скучного из своих подчиненных в мою вотчину… Нет, сердиться не буду: мало ли каких дел накопилось на столах у других дознавателей? И уж больше чем уверен, те дела (в отличие от моего) прямиком затрагивали чью-нибудь жизнь или смерть, а не требовали всего лишь порыться в кучке углей.

Ладно, буду надеяться, что Хаммису удалось справиться с непреходящим стремлением всегда и всюду следовать инструкциям, и крохи полезной информации отыщутся даже в этом… скудном, кстати, отчете: два листочка на все про все. Экономим бумагу? Неужели обитатели Острова настолько обеднели? Замолвить, что ли, словечко перед Калласом? Пусть пришлет им от широты души несколько подвод с бумажными кипами. И ведь пришлет, гад: потому что не за себя буду просить. Если б за себя, дождался бы только дождя осенью, и то, прибегая к денным и нощным молениям небожителю, ответственному за пролитие влаги на землю.

«Очаг возгорания предположительно находился в последней трети коридора первого этажа, и причиной возникновения огня явилось пролитое из светильника и воспламенившееся масло».

Гениально. Вот тебя, Хаммис, я точно расцелую — во все места, до которых смогу добраться, причем в присутствии всех твоих сослуживцев и непосредственного начальника. Пролитое масло! А что же еще? Посреди коридора разводили костер, что ли? Ох…

«Установленная согласно показаниям свидетелей и последующему исследованию воздушных потоков большая задымленность возникла предположительно по причине возгорания плохо очищенного масла, так называемого «хиши», и объясняется большим пятном пролития».