Мэгги Фьюри - Ориэлла

Полет в сердце метели оказался куда сложнее, чем она могла себе представить. Видимость была отвратительная, и наконец все окружающее вообще исчезло в плотных хлопьях густого снега. Яростный ветер ревел и трубил, безжалостно швыряя девушку из стороны в сторону, и несколько раз едва не расплющил ее об изящные башенки города. Будь у Черной Птицы время подумать, она могла бы успокоить себя мыслью, что в таких условиях побег наверняка пройдет незамеченным, но она сосредоточила все свое внимание на том, чтобы не упасть и избежать неожиданных препятствий. Чувство направления было безвозвратно потеряно, и девушка могла лишь слабо надеяться, что не собьется с прямой и, сделав круг, не вернется назад к городу.., и к Черному Когтю.

Черная Птица продрогла до костей. Ощущение было незнакомое и очень пугающее. Уши и губы болели от уколов ледяного ветра, крылья стали непослушными и медлительными, и даже мысли становились все короче и неразборчивее. Сколько она уже летит? Почему она совсем одна в этой смертоносной метели? Откуда она пришла и куда направляется? Сколько еще продержат ее уставшие крылья?

Внезапно левая нога Черной Птицы ударилась обо что-то твердое, потом зацепилась, и девушка, потеряв равновесие, повалилась вперед. Принцесса беспомощно покатилась кубарем, запутавшись в собственных ногах, руках и все еще работающих крыльях. Ее швыряло о ледяные скалы, пока она наконец не рухнула вверх тормашками в глубокий сугроб. Избитая и потрясенная, неспособная ни на что другое, принцесса разразилась рыданиями.

— Где я? — Черная Птица открыла глаза. На мгновение страх затуманил ее мысли, но не зря же она была королевской дочерью. Девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и оглядела окрестности. Но смотреть было почти не на что: ее избитое тело оказалось втиснутым в узкую расщелину между скал, и отверстие давно уже засыпало толстым слоем снега. Вспомнив минувшую ночь, девушка содрогнулась от ужаса. Она была на волосок от гибели! Еще бы, врезаться прямо в гору! Она с опаской пошевелила поврежденной ногой, но слава богам, та была не сломана, хотя и сильно ушиблена и вывихнута. Постанывая от боли, девушка растопила в ладонях снег и промыла царапины. Талая вода должна уменьшить опухоль, а пока она может летать, еще не все потеряно.

Летать! У Черной Птицы перехватило дыхание, когда она припомнила свое неудачное приземление. Ее крылья… В тесной расщелине нельзя было даже пошевелить ими. С лихорадочной поспешностью она начала прокапывать себе дорогу наружу, отбрасывая в сторону огромные комья слежавшегося снега. Теперь принцесса смутно припоминала, как забралась в эту нишу, инстинктивно ища убежища от бушующей метели. Она выбиралась, казалось, целую вечность, но наконец последние дюймы снега рухнули под ее отчаянным натиском, и девушка вырвалась на волю.

Цепляясь за скалы. Черная Птица выпрямилась и сморщилась от боли, неосторожно наступив на вывихнутую ногу. Но сейчас такие мелочи ее не волновали — главной заботой девушки были крылья. Собравшись с духом, она распростерла их. Крылья повиновались плохо, но боли не было. Правда, все оперение было измято и взъерошено, но, к счастью, сами крылья не пострадали

— видимо, снег смягчил падение. Глубоко вздохнув, девушка попробовала взлететь, изо всех сил оттолкнувшись здоровой ногой. Она потеряла равновесие и чуть было не сорвалась вниз, но крылья приняли на себя ее вес, и Черная Птица начала медленно подниматься. Теперь, когда главная тревога улеглась, ей надо было оглядеться и решить, что делать дальше.

Перед ней раскрылось чистое небо, и принцесса обрадовалась как дитя — ведь так долго она не видела ничего, кроме серых облаков. Черная Птица наслаждалась нежно-розовым, бледно-зеленым, насыщено-синим и головокружительно-золотым закатом. Захваченная этой красотой, она не отрываясь смотрела на небо, а когда наконец ослепительные краски заходящего солнца померкли. Черная Птица с изумлением обнаружила их отражение на земле внизу. На мгновение у нее закружилась голова, верх и низ перепутались, но, посмотрев на землю прямо под собой, она заметила плато, с которого поднялась в воздух. Оказывается, Черная Птица приземлилась у самой кромки гор, и, по мере того как гранитные пики уходили вниз, снежный покров делался все тоньше, пока, наконец, не исчезал совсем, и темные скалистые утесы в одиночестве спускались к черным мрачным лесам. За ними, насколько хватало глаз, простиралось безбрежное море закатных тонов. Черная Птица затаила дыхание. Значит, она попала на юг, в легендарную алмазную пустыню!

Крылатая летунья вернулась на плато, чтобы отдохнуть. После ночного напряжения она быстро устала, к тому же ей надо было о многом поразмыслить — и поесть. Не имея опыта длительных путешествий, девушка жадно накинулась на содержимое своей сумки, не подумав о том, где ее ждет следующий обед. Утолив голод. Черная Птица попыталась представить себе свои дальнейшие действия. Покидая дворец, она не имела ни малейшего представления о том, куда направиться и как жить дальше, и сейчас впервые почувствовала настоящий страх. А что, если здешние жители похожи на Черного Когтя или еще хуже? Но одной мысли о Верховном Жреце и уготованной ей судьбе было достаточно, чтобы решимость девушки снова окрепла. Однако ей нужна будет помощь. Черная Птица была здравомыслящей девушкой и отчетливо понимала, что одной ей в пустыне не выжить. «Кроме того, — сказала она себе, — если мне станут угрожать, я всегда смогу снова улететь». Вопрос, куда отправиться, решился сам собой. На север вернуться она не может, а в путь необходимо двинуться немедленно: ведь теперь за ней начнут охотиться! Значит, на юг, прочь от родных гор! Мерцающие пески вроде бы давали достаточно света, чтобы путешествовать и ночью, и, глубоко вздохнув. Черная Птица расправила крылья и пустилась в полет через сияющую пустыню.

Глава 31. ДИАММАРА

Вот она. Благородная Диаммара! — Не может быть! — Ориэлла с откровенным недоверием повернулась к Язуру. Шла уже восемнадцатая ночь путешествия, и она уже порядком пресытилась красотами пустыни. Драгоценная пыль проникала повсюду: завивалась в волосы, в горло, и даже под одежду, а учитывая, что оазисы, в которых они останавливались, служили источниками живительной питьевой воды, купания были запрещены. Волшебница покрылась коркой грязи и отчаянно чесалась. Ей приходилось есть за двоих, и Ориэллу постоянно мучил волчий голод, несмотря на то что Боан и Анвар делились с ней своими скудными пайками. Напряженные занятия магией лишали ее столь необходимого сна, и волшебница чувствовала постоянную усталость, глаза ее слипались и болели от блеска песков, и девушка все время пребывала в дурном настроении.