Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

Малиновская сидела у окна в своей комнате, крепко сжимая в руках кружку горячего чая, и думала, думала, думала… Она могла быть загрызенной огромным друмлином; могла погибнуть от лап ужасных горгулий; её мог проткнуть любой из мертвецов своей острой пикой, застелить из арбалета или бог знает что ещё; в конце концов (об этом даже страшно было вспоминать) Маша чуть не сгорела заживо от рук своего собственного бывшего друга! Так неужели же теперь она будет волноваться из-за всяких мелочей? О чем вообще можно переживать в мире, где у тебя есть еда, теплая и сухая постель, надежная крыша над головой, а твоей жизни ничто не угрожает? Какой же всё-таки я была глупой…

Маша прислонилась лбом к холодному стеклу, и, усмехнувшись самой себе, тихо смотрела, как кружат за окном маленькие снежинки, падая и пропадая в полузамерзших мутноватых лужах…

На календаре стояло двадцать шестое марта. С момента битвы пролетело чуть менее двух недель, и в наступивший пятничный вечер Авалон — впервые полным составом после всего приключившегося — собрался у Антона дома, чтобы обсудить всё то, что произошло, а также то, чему только предстоит случиться.

Какие бы потрясения ни происходили вокруг, в его маленькой и уютной квартире на шестом этаже всё оставалось по-прежнему: чистота и идеальный порядок. Для самого Антона это было некоей приятной особенностью — знать, что где-то в мире имеется место, где ничто не может и не должно измениться. Каждая вещь всегда находится на специально отведённом для неё пространстве. Например, старые книги, которые стояли на навесных полках ровно и аккуратно, будто солдаты в строю.

Когда все расселись (большей частью на полу), Антон принёс с кухни большую коробку с эклерами, политыми белым шоколадом, и друзья по очереди извлекали из неё вкусное лакомство, увлечённо жуя. Слава забрал себе сразу два эклера — так, на всякий случай.

— В замке начаты большие восстановительные работы, я забегал туда вчера вечером на пару часов, — с воодушевлением сообщил Антон, облокотившись на заваленный бумагами письменный стол — пожалуй, единственное место, вносящее диссонанс в его привычную цитадель правильности и порядка. — Разумеется, они не слишком скоро завершатся… учитывая масштаб разрушений. Но, думаю, всё будет хорошо. В крайнем случае, Алексис за всем присмотрит, — оптимистично закончил он.

— Ну, окна и стены, допустим, можно починить, — Маша, осторожно положив голову Насте на плечо, поджала губы, — а что же делать со всем тем, что непоправимо сломано, разрушено или сожжено?

— Да уж, картины, статуи и мебель утеряны безвозвратно, — согласилась Таня. — Хорошо хоть, что мы удержали этих тварей, не дав им пробраться наверх — иначе бы весь Нифльхейм целиком испоганили!

— Зря мы только вставляли новые витражи! — сокрушался Антон. — Они все до единого побиты. Ни одного целого не осталось! Придётся всё начинать заново.

— Вещи — ерунда. Они не имеют значения. Слава богу, что всё это закончилось! — вздохнула Настя. — Меня до сих пор трясет, как только я начинаю вспоминать. И само сражение… и всё остальное… и, вы знаете — они приснились мне недавно, — Настасья начала задумчиво водить пальцем по полу, опустив глаза. Не было нужды уточнять, о ком она говорит. Тема Флавиуса и Сильфиды постоянно незримо присутствовала среди них, витала в окружающем воздухе, но они старались этого не озвучивать — боль от потери всё ещё была слишком свежа.

— Ты знаешь, а ведь и мне тоже. — Антон отложил надкусанный эклер в сторону и приуныл. — Они просто стоят передо мной и улыбаются. Ничего не говорят. Молчат и наблюдают. Как будто знают, что у нас всё получилось, и мы со всем справились.

— И Пончик… — начала Таня.

— Я вас прошу, давайте не будем сейчас об этом! — взмолилась Малиновская. — Я только-только начала успокаиваться, и тут все сначала. Я не вынесу этого!

— Хорошо, не будем, — миролюбиво согласилась Татьяна. — Но… раз уж мы начали… можно всего один вопрос? А то мы по отдельности-то это обсуждали, но вроде как сегодня все собрались…

— Давай, выкладывай. — Машка махнула рукой.

— Евгений. Что с ним в итоге стало?

Бирюк насторожился. Слава замер с набитым ртом, так и не успев дожевать. Сеня перестал облизывать свои пальцы, перепачканные сладким эклером. Все как-то спонтанно, не сговариваясь, одновременно посмотрели на Антона, и он понял, что ответить на этот вопрос придётся, видимо, ему.

— Никто в точности не знает, — наконец произнёс он после некоторой паузы. — Если уж непосредственные участники событий мало что запомнили, — Антон кивнул на Настю с Машей. — То что могу сказать вам я? Дварфы говорят, что Огненный Князь сгинул. Под этими словами много чего можно понимать…

— Ты хочешь сказать — он умер? Погиб? — уточнил Бирюк.

— Возможно, — уклончиво ответил Антон.

— Пончик нанесла ему страшный удар, — Маша поежилась, нехотя извлекая из памяти жуткие воспоминания. — Я думаю, он бы не выжил. Я просто хочу сказать, что… если я вдруг ошибаюсь… Я просто не представляю себе, как, каким образом он мог бы остаться жив. Горгульи унесли его, да, но он получил ужасные раны…

— Ладно, мы всё равно никак не сможем этого проверить, — сказал Бирюк. — Конечно, рано или поздно правда узнается — она ведь всегда узнаётся.

— Вы и вправду думаете, что это именно он был Воплощением Зла? — неожиданно спросила Настасья. — Это про него говорила Сильфида? Что он явится на Землю?

— У нас слишком много вопросов и ни одного ответа, который можно было бы дать наверняка, — Антон пристально посмотрел на неё. — Моё мнение: скорее да, чем нет. Ибо только истинное Зло способно развязать столь кровопролитную войну.

— Что же мы теперь будем делать дальше? — поинтересовался Сеня.

— Ждать и наблюдать. Если мы ошиблись, не разглядев тирана под собственным носом, — стыд нам и позор. Но может оказаться и так, что Главнейшей из Битв ещё только суждено случиться. Что-то подсказывает мне, наша история далеко не завершена. Поживём — увидим.

— Может быть, судьба ещё сведет нас снова с Огненным Князем… — тихо произнесла Настасья. — Как знать?

— Перестань его так называть! — Маша недовольно покосилась на подругу. — Этот титул он измыслил себе сам и, если хочешь знать моё мнение, то использовать его — всё равно что продолжать исполнять его безумные приказы.

— Ты знаешь, мне всё кажется, будто Женя и Огненный Князь — это два разных человека, — призналась Настасья. — Как-то не хочется верить, что тот ужасный монстр, испепеляющий всё на своём пути, на самом деле и есть он — тот весёлый, беззаботный, пусть и вечно чем-то недовольный парень… и друг… когда-то. И знаете что? Все самые светлые воспоминания об этом человеке я сохраню под его настоящим именем, чтобы не омрачать, не очернять в своей собственной памяти того, кто поначалу был просто Женькой, другом детства из нашего двора, а позже превратился в Огненного Князя, облекшись в личину тирана и узурпатора. Из всего, что случилось, для меня всегда будет самым омерзительным именно это — падение в чёрную бездну того, кого я так хорошо знала и любила. Потому что этому нет оправдания. И никогда не будет.