Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– Ты предпочел бы, чтобы мы не существовали вовсе? – уточняет Тэлрин. – Если бы хоть одно из этих решений не было найдено… нас бы здесь тоже не было.

– Просто надо вспомнить, что эти решения дорого обходились людям, жившим в те времена. Вместе со Фрвеном Джастин разрушил половину Найлана, и при этом погибло две тысячи человек. Это только здешних жителей, а сколько народу умерло всего, никто не подсчитывал. Никому не известно и точное число погубленных бурями Креелина. Доррин изменил мир, и за его открытия мы расплачиваемся до сих пор. Не будь их, не было бы и этого хаморианского флота.

– Что это доказывает, Марис? Возможно, не сумей Джастин уничтожить Фрвен, погибло бы все население Найлана.

– Ну что ж… – Марис улыбается. – Нужно удостовериться, что Гуннар, Леррис, Джастин, Тамра и Кристал знают о хаморианском флоте.

– А это поможет?

– Точно не знаю. – Марис пожимает плечами. – Однако готов держать пари, что они не отойдут в сторону и не оставят Отшельничий на произвол судьбы. Впрочем, не пришлось бы вам всем пожалеть о том, что они этого не сделали.

– Кончай говорить загадками, Марис. Почему это мы можем пожалеть?

– Точно не знаю. Но если вы соедините молодость и отвагу Лерриса с познаниями Гуннара и Джастина, да еще с решимостью тех двух женщин, я не позавидую Хамору. Но, должен признаться, и нам не позавидую тоже.

Хелдра и Тэлрин переглядываются.

– А есть у нас выбор?

– Видимо, уже нет. Слишком поздно.

– Как мы их оповестим?

– Напишем Гуннару в Расор и отошлем письмо последним кораблем из Трио. И пусть корабль вернется.

Тэлрин и Хелдра переглядываются снова.

Марис поднимает брови.

– Это затем, чтобы доставить их сюда. Но если у вас есть предложения получше…

– Лишняя работа для черных отрядов, – говорит Хелдра, но Тэлрин обрывает ее:

– Не дури! Если ты попытаешься перехитрить их, от тебя останется меньше, чем хватит на прикорм мелкой рыбешки. А коли они не захотят с тобой разобраться, я сделаю это сам.

– Сурово сказано…

Тэлрин ловит ее взгляд, и Хелдра опускает глаза.

– Так что, писать письмо? – спрашивает, сглотнув, Марис.

Тэлрин кивает. Не сводя глаз с Хелдры.

CVII

Когда мы, выехав из-за последнего поворота горной дороги, увидели раскинувшийся внизу Расор, никто не проронил ни слова.

Портовая цитадель обратилась в развалины: от всего форта уцелела лишь одна башня. Причал тоже сохранился только один, да и тот изрядно пострадал. Десятки домов в городе были разрушены, еще большее число получили повреждения, а ближе чем в двухстах локтях от воды и вовсе не осталось ничего. Разве что груды мусора.

Часть утеса на южном берегу реки Фроан обвалилась, и даже в стене резиденции самодержицы зияло несколько пробоин.

Однако над городом по-прежнему реяло знамя самодержицы. Потери явно понес не только город: у мола и на отмели можно было увидеть несколько деформированных стальных корпусов. Корабли, коль скоро мы разглядели их с такого расстояния, были огромными, но, разбросанные по мелководью, они казались сломанными игрушками.

– Сдается мне, Гуннар пересмотрел свои взгляды насчет использования силы и стал не таким сдержанным, – сухо заметил Джастин, и я, до сих пор отмечавший в первую очередь ущерб, нанесенный корабельными пушками, осознал, какую действительно чудовищную силу противопоставил им мой отец. А осознав это, невольно поежился. Ведь он казался мне человеком, едва ли вообще способным прибегнуть к насилию. Впрочем, Джастин раньше тоже стремился избегать насилия.

– У тебя задумчивый вид, – заметил, подъехав, Валдейн.

– Задумаешься тут, – отозвался я, указывая на разрушенный город. – Надеюсь, хоть люди не пострадали.

Еще не закончив фразу, я понял, что спорол чушь: как мог такой катаклизм не затронуть людей?

– Как думаешь, столкновение магии с машинами обязательно влечет за собой такое? – спросил Валдейн.

Я задумался: до сих пор мне не приходило в голову взглянуть на проблему под таким углом. Мне виделось в этом столкновение народов, людей, желавших настоять на исполнении своих желаний.

– Мне кажется, и магия, и машины – лишь орудия, действующие по воле людей. Что ужасает, так это их готовность пустить эти орудия в ход.

– Ужасные орудия, – заметил он.

– Что правда, то правда.

Орудия были действительно ужасны, но еще хуже было то, что без них обойтись было невозможно, а также то, что происходящему не предвиделось конца. Как остановить войну, не уничтожив Хамор, я представлял себе не лучше, чем как можно вообще уничтожить Хамор.

В городе кипела работа. Люди разбирали развалины, пытались восстановить то, что поддавалось восстановлению, и на лицах многих светились улыбки.

А вот мне было не улыбок. Особенно когда я проезжал мимо развалин и домов, отмеченных знаками траура.

Наконец, петляя по улочкам, кое-где заваленным мусором, мы добрались до казарм. Во внутреннем дворе нас встретили мой отец, Кристал, Тамра и самодержица.

На лице Кристал появилась улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла. Я машинально погладил Гэрлока.

Каси взглянула на Джастина. Тот взглянул на меня.

– Армии Хамора нет. Никто не уцелел.

– Те, кто явились сюда сеять разрушение, сами вкусили его в полной мере, – промолвила самодержица.

– Как и должно быть, – заметила друида.

– Я ощущал это, – промолвил мой отец, выглядевший совсем старым. Волосы его стали серебряными, как у Джастина или Дайалы.

– А какие у вас потери, Леррис? – спросила Каси.

– Два человека. Они отделились от отряда и, боюсь, побежали не в ту сторону. Нам не удалось найти ни их самих, ни их следов.

– Их поглотил хаос, – сказала, поежившись, Дайала.

– Всем нам пришлось платить за победу, – почти невозмутимо проговорила Каси. – Примите мою благодарность.

Вытерев лоб тыльной стороной ладони, я медленно спешился. Ноги мои болели, зад саднило, – в отличие от Наилучших я не был привычен проводить дни напролет в седле, – и вдобавок мне хотелось помыться и переодеться.

Кристал, Каси, Джастин и Дайала собрались в кружок, но меня никто не звал, и я повел Гэрлока на конюшню, где напоил, почистил и от всей души сказал ему «Спасибо». Глупо, но он казался единственным существом, которое меня любит.

Когда я вернулся во двор, самодержица и Тамра уже ушли, а лица и осанка оставшихся особой бодрости и радости не выражали. Все мы мало походили на торжествующих победителей.

Когда я отправился в умывальню, Кристал пошла со мной.

– Как тут было у вас? – спросил я, стянув пропотевшую рубаху.

– Могло быть и хуже. Твой отец настоял, чтобы мы покинули форт в гавани, и остался там только с Тамрой и горсткой стражников. Он был прав: большую часть форта пушки разнесли по камушкам. Их чуть не смыло в воду, а потом Тамре пришлось выносить Гуннара на руках: он так вымотался, что лишился чувств.