Евгения Фёдорова - Жертвы времени

— Шива! — оживился Северный.

Фантом легко соскользнул вниз и крепко обнял мага дня, но мне оставалось лишь сидеть и ждать.

— Мастер, — фантом повернулся и крепко пожал неохотно поданную руку. — Тебе не стоило оставлять Демиана одного.

— Я не могу всю жизнь держать его на привязи, — сдержано отозвался тот и обратился к моему дракону:

— Мрак, я рад, что он уберег тебя…

Дракон молчал, глядя на него так, словно оценивал. Так разглядывает коллекционер новое насекомое, пронзенное иголкой.

Ответь ему? — предложил я.

Я буду говорить с ним, — вроде бы независимо от моего предложения, решил Мрак. — Потому что он — это ты.

— Я уберег Демиана, он уберег меня, — натянуто отозвался Мрак.

— Демиан, — позвал меня Мастер. — Здесь ты будешь в безопасности, во всяком случае, какое-то время. Я уверен, тебе через многое пришлось пройти…

— Ты даже не знаешь, через сколькое, — пробормотал я, опустил взгляд на бедро и снова взглянул на Мастера, но обнаружил, что его там больше нет. Через мгновение я поймал его пристальный взгляд: маг обошел дракона и стоял, глядя из-под его плеча на мое бедро. В его взгляде были досада и сострадание, разочарование и незнакомое тепло.

— Посмотри на себя, — с легким упреком сказал он мне. Мрак, нависший над Мастером, повернулся и бросил на меня долгий взгляд. — Мне не нравится находить тебя постоянно в таком виде!

— Что там? — поинтересовался Северный из-за бока Мрака.

— Он ранен, — услышал я тихое объяснение Шивы. — Я нашел его в Гранд Сити и вывел, но не хочу знать, что он там повидал и как оказался. Он шел от центра, там просто невозможно было выжить…

— Слезай, — велел мне Мастер.

Я не могу помочь, — признался Мрак смущенно. — Я пододвинул тушу козла в горах, но даже это требует слишком много сил. Мне хотелось тебя удивить…

Мои губы искривила знакомы злая улыбка и, перекинув здоровую ногу через хребет ящера, я скользнул вниз, где крепкие руки легко подхватили меня. Я попытался наступить на раненую ногу, осколок вновь скрежетнул по кости, вырвав из моей груди воздух.

— Не надо, — остановил меня Мастер, а потом легко поднял на руки, как делал это неоднократно раньше.

— Мастер, — взмолился я, но почувствовал, что вернулся к тому, с чего начал наше с ним знакомство. — Оставь мне хоть немного достоинства.

— У тебя его будет гораздо меньше, если будешь прыгать на одной ноге, — язвительно заметил Северный, идя рядом, и я был вынужден согласиться и промолчать, не ответив на его выпад.

Шива, что-то тихо сказав Северному, кивнул мне и отвернул, направляясь к Оружейнику.

Мастер нес меня к домам.

Мой дракон расправил крылья. Он остался один, и я почувствовал его легкую растерянность. Что я с ним сделал?

Мрак.

Дракон даже не повернулся, лишь отозвался уверенно и спокойно, пряча от меня свою собственную неуверенность:

Научись верить. Они помогут, я знаю.

Снова улетаешь?

Мрак помолчал, потом улыбнулся из глубины моей души, в которую снова скользнул незаметно для меня:

Я должен. Я этого хочу.

Вина, которую он испытывал, покидая меня, казалась откровением.

Лети, поговори с ними.

Я повернулся и посмотрел в небо над морем, где в потоках воздуха парило несколько птиц-драконов. Мрак присел и мощным прыжком ворвался в воздух. Я улыбнулся, следя за его сильным полетом. Он был по-настоящему красив, как и иные драконы из его рода.

— Это правда, — отозвался Мастер на мои мысли, давая Северному отворить дверь. — Еще немного, и ты сможешь отдохнуть.

За словами мага скрывалась жестокая ложь, я отчетливо представлял, что сейчас должно произойти. Осколок в моем бедре жег, словно раскаленный и с каждой минутой, даже в состоянии покоя, причинял все больше боли. Мастер посадил меня на грубо сколоченную скамью и повернул ногу к свету, но трогать ничего не стал.

— Лучше позвать Недгара, — предостерег Северный. — Обломок мы вынем, но кровь нужно запереть. Здесь, вдали от города это в большей степени доступно лишь ему.

— Нельзя закрывать плетением магии такие раны, — возразил Мастер. — Как закроется, точно также ее с легкостью можно будет открыть.

— Когда речь идет о жизни… — Северный не стал договаривать.

— Недгар? — переспросил я. — А как же ты, Мастер, и Дон.

Маг прикрыл глаза и покачал головой.

— Дон? — на всякий случай повторил я, и Северный кивнул.

— Недгар — великолепный врач, не сторонись его. Сейчас мы не можем позволить себе ни единой ошибки. Мои силы, силы Северного растрачены, так что не надейся на большее.

Я ощутил легкое течение мыслей мага дня, но они касались не меня.

— Надо вытаскивать эту штуку, — прошипел я, сжав бедро выше раны. Мастер нахмурился и тихо спросил:

— Разрешишь?

Он спрашивал у меня разрешения!

— Больше не спрашивай, — процедил я.

Маг положил руки выше раны и я кивнул, ощущая, как жгучее пламя остывает.

— Недгар будет, — сдержано сообщил Северный. — С минуты на минуту. Но судя по внешнему виду, придется позаимствовать кое какие инструменты у Оружейника.

— Именно так, — согласился я, хотя сказать это было нелегко. Мое внимание привлек мальчик, заглянувший с любопытством в дверь. Я знал его — видел, как Северный уносил его из Форта. Маг дня тоже почувствовал ребенка и, развернувшись, грозно шикнул:

— А ну кыш отсюда или я превращу тебя в лягушонка!

Мальчик вскрикнул и сбежал, простучав босыми пятками по ступеням.

Я улыбался, ощущая жизнь.

Северный отодвинул от стены тяжелый, еще не утративший запах оструганного дерева, стол.

— Недгар сказал, его нужно уложить, — пояснил он.

Я приподнялся и пересел на стол, опустился спиной на его твердую поверхность и вздохнул.

— Мастер, с ним все будет в порядке? — раздался от входа встревоженный женский голос. Я пожалел, что она увидела меня таким. Моралли.

Совершенно другая женщина стояла в дверях, я узнавал ее, но не знал. Пожалуй, мы оба стали непохожи на тех, кем были раньше. Я пережил ни одну смерть за время, прошедшее с нашей последней встречи. Я потерял все и вновь по частям обрел целостность.

Ее жизнь изменилась, теряя истинный смысл. Кому теперь было нужно ее удивительное искусство? В войне нет места прекрасному, в войне остается защищать свою жизнь, а ее жизнью была живопись. У нее ничего не осталось, она потеряла себя и то, что Моралли могла сделать теперь для людей, она делала безрадостно и однообразно.

Девушка не выдержала и отвела взгляд, попятилась и, получив утвердительный кивок Мастера, глухо осведомилась: