!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

— Сетку снять можно и даже нужно, — сказал Зак. — Но не здесь. Это «Фебос». Питер вздрогнул.

— Откуда у вас ядерное оружие? — изумленно спросил он.

— Не ядерное, а микроядерное, ты хрен с редькой не путай, — поправил его Зак. — Давай информацией меняться. Ты мне называешь имя агента и рассказываешь, на чем его завербовал, а я тебе рассказываю, как эта дура ко мне попала. Идет?

— Не идет, — покачал головой Питер.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Зак. — Короче, берешь эти две штуки, приделываешь одну к другой, например, липкой лентой, и даешь своему агенту задание, чтобы установил эту конструкцию в кабинете Адамса. Защитную сетку сними только перед самой передачей агенту. По идее, кода доступа к этой бомбе ни у кого быть не должно, но береженого боги берегут.

— Спасибо, Зак, — сказал Питер и стал запихивать «Фебос» в сумку. — Пойду я.

— Иди ты, — кивнул Зак.

— Да, чуть не забыл, — сказал Питер. — Его божественность приказал передать, чтобы без его прямого приказа активных мер не предпринимали.

— Может, чтобы активных мероприятий не проводили? — уточнил Зак.

— Может, и так, — сказал Питер. — Я в вашем бандитском жаргоне пока еще не очень хорошо разбираюсь.

— Бандиты — это у Адамса, у нас — боевое братство, — заявил Зак. — Ну, иди, центурион Обвиус, ты вроде собирался куда-то. Питер попрощался и вышел.

— Неужели этот козел реально Джона завербовал? — спросил Тяжелый Танцор.

— Вряд ли, — ответил Зак. — Хотя кто его знает… Я не сильно удивлюсь, если на самом деле это Джон его завербовал.

— А почему так затейливо? — спросил Тяжелый Танцор. Зак ничего не ответил, только пожал плечами.

5

Под торжественные звуки гимна его божественность приближался к алтарю. Пахло свечами и ладаном, многочисленные святые лики прямо-таки источали благодать. Но когда певчие вытянули последние ноты гимна и умолкли, в наступившей тишине отчетливо прозвучало:

— Удачи нет! Удачи нет! Удачи нет!

Звуки доносились с алтаря, на котором распростерлось обнаженное тело девственницы. Перед жертвоприношением ее упороли опиумом, чтобы не нарушать принцип гуманизма, но то ли перестарались, то ли недостарались…

Рейнблад решил, что в сложившихся обстоятельствах целесообразно чуть-чуть отклониться от предписанного порядка церемонии. Вместо того чтобы остановиться и последовательно воззвать к десяти богам, Рейнблад подошел к алтарю и вонзил жертвенный нож под левую грудь орчанки. Не как положено — медленно, торжественно и с молитвой, а коротко и резко, будто в бою врага зарезал. Не стал выдергивать нож, а отступил на шаг и воскликнул:

— Вижу, вижу тебя, адский демон! Уходи! Нет тебе места в святом храме! Пошел прочь! Повернулся к недоумевающей пастве и провозгласил:

— Повторяйте за мной! Пошел прочь! Пошел прочь!

И начал подпрыгивать на месте, размахивая руками и как бы изгоняя демона. После секундного недоумения публика стала повторять действия пастыря. Сторонний наблюдатель, наверное, подумал бы, что вместо Пантеона попал в неведомый храм секты Панков, исполняющих священный танец Пого. Но в храме не было сторонних наблюдателей, храм — это не театр, здесь в представлении участвуют все. Утомившись прыгать, Рейнблад закричал:

— Вижу, вижу! Вот уже удаляется поганый демон, вот вылетает он через систему вентиляции, покидает святой храм навеки! Уходи, демон, нет тебе места в святом храме!

Публика бесновалась в священном экстазе. Людское море ревело, и в этом реве иногда различались отдельные выкрики, наподобие:

— Вон он, демон, вон куда полетел!

— А вон еще демон!

— Да тут их целая стая!

— А вон ангел!

«Пожалуй, достаточно», подумал его божественность и завопил во весь голос:

— А ну тихо! Все заткнулись! И подал соответствующий знак церковным приставам.

Приставы засвистели в свистки, кто-то угрожающе щелкнул кнутом. Публика стала затихать.

— Итак, чада мои! — провозгласил Рейнблад. — Поганый демон помешал исполнить должным образом сегодняшнее жертвоприношение. Однако разве есть в этом наша вина? Конечно, нет! Разве меньше мы стали любить богов? Разве меньше мы их стали почитать? Нет, нет и еще раз нет! Никакому демону не нарушить единство богов и народа! Воззовем же к богам, чада мои!

Снова невообразимый галдеж. Вон, у кого-то, кажется, эпилептический припадок начался от избытка чувств. Это ничего, это бывает. Сейчас приставы уберут… Рейнблад поднял руку, призывая к тишине. И обратился к народу:

— Чада мои! Что больше всего вам понравилось в сегодняшнем богослужении?

Публика неразборчиво завопила на разные голоса. Рейнблад сделал вид, что прислушивается, затем улыбнулся и сказал:

— Мне тоже. И еще мне очень понравилось изгнание демона. Переждал овацию и продолжил речь следующим образом:

— На этом основная часть богослужения закончена. Перейдем к проповеди. Текущий момент характеризуется неуклонным возрастанием напряженности в отношениях и взаимодействиях человеческого общества с силами зла. Наша великая Родина стоит на пороге великих перемен, и не всем сверхъестественным сущностям угодны эти перемены. Знакомы ли вам сии сущности, которым противны перемены к лучшему? Назовите их, чада мои!

— Сэйтен! Калона! Ктулху! Йог-Софот! Гитлер! — послушно отозвалась публика.

— Все правильно, чада мои, — торжественно кивнул Рейнблад. — Не забывайте, что силы зла хитры, лукавы и горазды на выдумку. Они захватывают мозги человекообразных и заставляют служить злу, подобно тому, как ланцетовидная двуустка заставляет зараженного муравья служить своим интересам. И чем дальше продвигаются силы добра по пути прогресса, тем яростнее сопротивляется зло. Кое-кто говорит, что после научно-технической революции классовая борьба между добром и злом ослабевает. Не верьте им! Борьба только обостряется! Внутри каждой души идет вечная священная война! Каждый из вас — поле боя! Весь Барнард — поле боя! Кто не с нами, тот против нас! Так с кем же вы, чада мои!

— Иегова! Джизес! Гаутама! Кришна! Шива! Афродита! — отозвалась публика.

— Кто из вас молится о пробуждении Ктулху? — вопросил Рейнблад. — Кто поклоняется Гитлеру? Кого соблазнил Калона? Кто уже сделал первые шаги по пути Сэйтена? Они молчат! Они боятся признаться! Но они среди нас! Бдительность, чада мои, бдительность, бдительность и еще раз бдительность! Новое время диктует новый уклад! Есть время разбрасывать камни и есть время собирать камни. Есть время расслабляться и время проходить испытания. Время свободы и время бдительности. Времена меняются, чада мои! Готовы ли вы капитулировать перед силами зла? Пробудить Ктулху? Сотворить новое воплощение Гитлера? Превратиться в анхуманов, как пророчили Варракс и Морген? Не слышу!

— Нет! Нет! Нет! — отозвалась публика.

— Я так и думал, — удовлетворенно констатировал Рейнблад. — Готовы ли вы служить силам добра до последней капли крови? Готовы ли отдать сердце, печень и душу ваши во имя торжества светлых идеалов? Не слышу ответа!

— Да! Да!

— Вот и прекрасно. А теперь послушайте, какие конкретные неотложные мероприятия будут реализованы в самом ближайшем будущем. Система инновационных корпораций, в просторечии именуемых великими домами, будет подвергнута коренным преобразованиям. Ибо когда инновации выходят из-под контроля церкви, время процветания прекращается и наступает время страданий. Желаете ли вы нового бэпэ, чада мои?

— Нет! Нет!

— Тогда слушайте приказ.

Рейнблад протянул руку, служка сунул в руку бумагу. Рейнблад поднес бумагу к глазам и стал читать:

— Во имя счастья и процветания Всея Человеческой Общины на Барнарде, во имя добра и справедливости, во имя всех добрых богов, упоминаемых и подразумеваемых, приказываю следующее…

Текст приказа был длинным и унылым, Рейнблад зачитывал его минут десять. Вряд ли в храме нашлось хотя бы двадцать человек, которые уловили хотя бы общий смысл объявляемых реформ. Но это неважно. Важно, что все эти болваны свято верят в то, что этот приказ важный и полезный, а все, кто не одобряют его — желают зла и молятся Гитлеру. Только это и важно в сегодняшнем мероприятии.