Нобору Ямагути - Тристанийские каникулы

"Война еще не окончена... по-видимому, недовольства будут продолжаться. Анриетта молода, сумеет ли она умело управлять Королевством в будущем?" - похоже, всех одинаково это беспокоило.

"Принцессе эти беседы будет неприятно услышать, однако я должна подробно ей обо всем доложить..." - подумала Луиза.

* * *

Таким вот образом она понемногу начала собирать чаевые и информацию, однако...

Ее метод сбора чаевых совершенно не совпадал с тем, который использовала Джессика.

Как бы там ни было, дочь Скаррона умело исполняла маленькое представление, которое заставляло клиента думать: "Она влюбилась в меня".

Луиза начала наблюдать за ее действиями. Если не знаешь врага, то поединок не выиграешь.

Для начала Джессика с холодностью относилась к клиенту, которого предварительно выбрала.

Она ставила перед посетителем еду с таким выражением лица, словно была в гневе. Клиент был удивлен таким отношением официантки.

- Эй, послушай, Джессика, ты чего? У тебя плохое настроение, не так ли?

Та сердито смотрела на клиента ледяным взглядом.

- С кем это вы недавно болтали?

Даже боги оценили бы, настолько искусной была эта ревность. Во всяком случае, выглядело так, словно Джессика по-настоящему выпустила на волю свое чудовище с зелеными глазами[8]. В тот момент посетитель, похоже, делал неправильное предположение, что она в него влюблена, и теперь жестоко ревнует.

- Н-ну ты чего... Взбодрись же.

- Ладно... полагаю, вы любите ту девочку.

- Глупышка! Ты - та, кого я люблю больше всех! Ну же... - оправдываясь, мужчина пытался отдать ей чаевые. Однако Джессика их отвергла.

- Не деньги! Все, чего я хочу - это ласковые слова. То, что вы говорили в прошлый раз, оказалось ложью? А ведь я приняла это совершенно всерьез! И что же?! Больше не хочу ничего знать!

- Разве у меня есть причины лгать тебе? - мужчина в отчаянии начал успокаивать Джессику. - Взбодрись же... Ты - моя единственная. Слышишь?

- Вы это говорите каждой. Только потому, что вы нравитесь девочкам.

Как не взгляни, у этого мужчины не было во внешности ничего, что могло бы понравиться. Вероятно, в обычное время он не поверил бы в такую лесть. Однако эти упреки исходили изо рта Джессики. И таким тоном, словно это произносилось от чистого сердца. Мужчина был полностью околдован.

- Я не популярен! Честно!

- Вы правы. Единственная, кто подумывает о том, чтобы поцеловать ваши губы, - это я.

- Все так! Именно так!

- Ах... Однако я так измотана.

- Что случилось?

- Знаете, сейчас у нас проводится это нелепое соревнование - так называемая борьба за чаевые. Меня устроили бы и какие угодно чаевые, тем не менее... на меня разгневаются, если денег будет мало.

- Если дело касается чаевых, я дам тебе.

- Все в порядке! Ведь вы говорили со мной так ласково, что все в полном порядке! Но взамен, я разозлюсь, если вы будете так же говорить с другими девочками, понятно?

И Джессика посмотрела на посетителя снизу вверх. От этого мужчина был еще больше сражен.

- Ах... Однако я так утомилась, произнося лесть ради получения чаевых... Ведь лесть совершенно отличается от того, когда честно открываешь свои чувства человеку, которого любишь...

- Я понял. Я дам тебе денег, поэтому не используй лесть в разговорах с другими клиентами. Ладно?

- Я же сказала, что все в порядке! Мне это не нужно!

- Это - проявление моих чувств. Моих чувств.

Мужчина вынудил отказывающуюся Джессику взять чаевые. Она смущенно прошептала: "Спасибо", и взяла клиента за руку. Тот уже намеревался договориться с девочкой о свидании:

- Нуу, сегодня, когда таверна закроется, как...

- Ах! Вот беда! Кушанья пригорели!

Как только Джессика получила то, что хотела, надобность в дальнейшем одурачивании клиента отпала. Она вскочила из-за стола.

- А, эй...

- Позже поболтаем еще! И не смейте строить глазки другим девицам!

Повернувшись к нему спиной, Джессика показала язык. Это было целиком ее искусство разыгрывать представление.

После того, как она отошла, клиент, почесывая голову, сказал своим приятелям: "Право же, так приревновала..."

Луиза была в глубоком восторге. Это была ужасающее умение городской девчонки, рядом с которой Кирхе выглядела ребенком.

Джессика собирала чаевые, словно выметала их у посетителей из кошельков, и при этом использовала такие уловки, что в пору задуматься: "Сколько же она знает схем для демонстрации ревности?".

Не было причин назвать внешность дочери Скаррона сногсшибательно красивой. Однако... ее черты лица колебались возле грани, на которой обычный мужчина вынужден думать: "С ней, возможно, даже я могу чего-то добиться?" Подобный тип девиц является более популярным в мире по сравнению с неотразимыми красавицами.

Луиза, пристально наблюдавшая за Джессикой, встретилась с ней глазами. Дочь Скаррона усмехнулась, после чего продемонстрировала сопернице чаевые, спрятанные в ложбинке между грудями.

"Вероятно, даже если бы я не спустила все наши деньги на азартные игры, Сайто все равно остался бы без гроша, - подумала девочка. - Если бы та городская девица узнала, что у него были деньги, то неизвестно, какими бы методами она действовала. И тогда тот глупый фамильяр... без всяких сомнений, был бы выпотрошен до нитки в мгновение ока".

В памяти всплыло лицо Сиесты.

В памяти всплыло лицо Джессики.

В памяти всплыло лицо Сайто, взгляд которого упирался в ложбинки этих двух девчонок.

Что за дела, я проигрываю? Луиза твердо сжала кулаки... выпятила свою плоскую грудь и горделиво задрала лицо.

* * *

В зале, где девочки состязались за количество собранных чаевых... открылись двери, и появилась группа новых клиентов. Главным в этой компании был одетый в мантию мужчина средних лет, похоже - дворянин. Он был сильно располневшим, и на его плоском как лепешка лбу прилипли поредевшие волосы. Его спутники, похоже, тоже были мелкотравчатыми дворянами. В эту компанию замешались и аристократы, по внешнему виду напоминающие военных, ведь они носили на поясах жезлы, похожие на рапиры.

Как только эти знатные особы зашли, в таверне стало тихо. Скаррон подбежал к новому гостю, словно его двумя руками толкнули в спину:

- Ах-ах, мистер Тюренн. Добро пожаловать в гостиницу "Очаровательная Фея"...

Дворянин, которого назвали Тюренном, подкрутил кверху усики, похожие на усы зубатки[9], после чего горделиво откинул голову назад.