Дмитрий Щербинин - Обьект

Но вот в поверхности сферы стремительно и бесшумно распахнулась дверца. Из этой дверцы высунулась металлическая клешня и обхватила Эвана за грудь. Вот тут юноша вскрикнул, и окончательно проснулся. Хватка была такой, что у Эвана трещали ребра…

Но вот клешня потянула его внутрь сферы. Сил на то, чтобы сопротивляться, у него не было. Дверца за спиной Эвана распахнулась столь же стремительно и бесшумно, как и раскрылась. Металлическая клешня разжалась, и втянулась в стену. Эван упал на колени, и, схватившись ладонями за ноющие бока, начал кашлять. Так кашлял он до тех пор, пока над его головой не раздался громкий женский голос:

— Назовись.

Стиснув зубы, Эван вскинул голову вверх, к потолку, и не увидел там ничего, кроме небольших, но частых отверстий. Тогда юноша посмотрел вперёд. Перед ним была едва приметная перегородка из небьющегося стекла, а за перегородкой этой находилось помещение с ярко белыми стенами, и с такими же белыми креслами, диванами, приборами. В креслах сидели двое — мужчина и женщина средних лет со сосредоточенными глазами. И мужчина, и женщина внимательно и в тоже время совершенно безучастно, как на что-то совершенно обыденное глядели на Эвана. Юноша в свою очередь разглядывал их бледные лица, и их белые одежды, которые почти сливали их с остальным помещением.

И Эван проговори:

— Ведь вы с Нокта. Я мог бы догадаться: поблизости от вашего мира наблюдались странные явления в воздухе. Так, стало быть, это вы летали, маскировались…

Теперь заговорил мужчина. И хотя мужчина сидел за стеклянной перегородкой, голос его грянул над головой Эвана:

— Откуда велись столько подробные наблюдения за миром Нокт и его окрестностями?

Эван несколько растерялся, но всё же ответил:

— С водного мира.

Пальцы мужчины быстро пробежали по клавишам на сливающемся с белом помещением пульте. Тут же часть стеклянной перегородки засветилась, и на ней появилась весьма подробная карта знакомого Эвану водного мира.

Мужчина осведомился строгим, громким голосом:

— Этот?

— Да, — кивнул Эван.

Снова заговорил мужчина:

— Подойди и покажи точное место, с которого велись наблюдения.

Только тут Эван осознал, что все это время он простоял на коленях. И вот Эван поднялся и, постанывая от боли в боках, проковылял в перегородке. Произнёс:

— Наблюдения велись с темной половины…

Изображение тёмного мира перевернулось на тёмную сторону. Тот же строгий голос потребовал:

— Укажи точное место.

— Вот здесь. В этой вот скале укрыт телескоп.

— Назови число сообщников.

— Что? — подивился на странный вопрос Эван.

— Назови точное количество людей, которые затаились там, и производят наблюдения за Ноктом и окружающим его пространством.

— А, ну так я так один был. Раньше-то ещё Эльзар там жил, так он уже три года как умер.

— Так кто же соорудил телескоп?

— Робот "Богатырушка".

— Такая модель нам неизвестна. Опиши свойства этого робота.

И на Эвана посыпались вопросы. Только он успевал отвечать на один, как следовал другой. Спрашивали как мужчина, так и женщина. Потом за их спинами появилось ещё одно окошко, а в нём — изображение мужчины с необычайно худым, серым лицом. Одет тот мужчина был в серый костюм и находился в сером помещении. Он также задавал Эвану вопросы, но голос его доносился с помехами. Так Эван догадался, что установлена связь с самим Ноктом, и его допрашивает какой-то важный чиновник.

Первое потрясение прошло, утихла и боль в рёбрах. Тут навалилась усталость, и Эван не смог долгого, протяжного зевка. Затем пробормотал:

— Извините, я давно не отдыхал. Может, я немного посплю, а потом продолжим эту беседу?

Женщина сказала:

— Подойди к стене…

На стене напротив Эвана замигала небольшая красная лампочка, указывая то место, к которому он должен был подойти. И Эван подошёл, надеясь, что из стены выдвинется удобная мягкая кровать. Женский голос продолжал:

— Вложи указательный палец правой руки в выемку возле мигающей лампы.

Все его надеясь на появление кровати, Эван исполнил и это требование. Почувствовал укол, головокружение, даже покачнулся, едва не упал. Но вот усталость отступила. Теперь Эван испытывал эмоциональный подъём и потребность отвечать на все вопросы без утайки. Он, впрочем, и до этого отвечал правдиво — не видел смысла утаивать что-либо.

Он рассказывал о своём мире, о том, как в детстве вместе со Стефаном нашёл аэроцикл, как погиб Стефан; вкратце и о своей юности рассказал. Затем — как бежал со своего мира, как оказался на водном мире, о старце Эльзаре и его родителях.

Рассказ о родителях Эльзара особенно заинтересовал допрашивающих: им интересны были их имена, а также имена тех, кто им помогал бежать с Нокта. И хотя Эван не понимал, почему их интересует именно это, а не незнакомка в широкополой шляпе — он рассказал им всё, что знал. Рассказал Эван и о своём последнем путешествии. Посетовал на то, что два последних мира, на которых он побывал, были отравлены какими-то, как он выразился "негодяями".

И после того как слово «негодяя» было произнесено, воцарилось молчание. На Эвана смотрели три пары внимательных, но безучастных к нему глаз. Тогда юноша, чувствуя, что на него наваливается усталость, более сильная, чем прежде, спросил уже слабым, невнятным голосом:

— Какова же моя дальнейшая судьба? После всего того, что вы услышали — пустите ли меня в Аркополис?

Женщина ответила ровным голосом, в котором едва угадывалось раздражение от долгого допроса:

— Для таких как ты путь в Аркополис закрыт.

— Но как же так? Ведь я не преступник, я свободный человек, — тщетно борясь с зевотой, пролепетал Эван.

Изображение человека в сером ответило:

— Ты пересек границу воздушных рубежей Нокта без соответствующего разрешения. Тем самым ты нарушил закон и являешься преступником. Полученные от тебя показания будут самым тщательным образом проверены, и по результатам этой проверки будет вынесено решение о степени твоей вины, и, в соответствии с этим решением — и окончательный приговор.

— Вот увидите — я ни в чём не виновен…

Зевая, Эван опустился на пол, и свернулся калачиком. Сил на то, чтобы говорить что-либо или двигаться уже не было. Это действовало введенное в его палец сначала взбодрившее его наркотическое вещество. А теперь Эван просто закрыл глаза и заснул, но никаких снов ему не снилось.

Очнулся Эван в помещении с ровными металлическими стенами. Никаких окон в этом помещении не было; так же не заметил Эван и двери. Так что испугался, что его замуровали. Юноша вскочил с жёсткой подстилки, на которой до этого лежал, и, забарабанив кулаками в первую попавшуюся стену, закричал: