Карина Шаинян - Че Гевара. Книга 1. Боливийский Дедушка

– Я даже не поленился выучить испанский, – говорил Сергей. – Мне просто все это очень нравится, прет с самого детства. Мои предки были поморами, с чего меня повело в эту сторону – сам не знаю. Испанцы, индейцы, Гойко Митич…

– Мой дед по маме наполовину индеец, – вставила Юлька, отправляя в рот очередной кусок мяса. Сергей моргнул, возвращаясь в реальность. Ничего себе! Правда оказалась не хуже вымысла…

– Североамериканский? – осторожно уточнил художник.

– Парагвайский… Что вы на меня так смотрите? – рассмеялась она. Сергей впился в нее горящими глазами, на лице проступило радостное предвкушение. – Вы все-таки маньяк, -сказала Юлька. – И не надейтесь, я с ним даже не знакома.

Сергей шумно выдохнул и с разочарованной гримасой откинулся на спинку стула.

– Да и бабушка, кажется, не очень, – задумчиво продолжала Юлька. – Жил где-то там… – она неопределенно помахала рукой. – Может, и сейчас живет, не знаю. Где-то там… Может, в Боливии…

С каждой фразой ее голос становился все тише, и в конце концов Юлька замолкла, ошарашено глядя в горшочек с мясом. Действительно, что мешало деду поселиться в Боливии? А потом прислать ей фигурку броненосца… «Будь осторожная, он может сделать тебе бред». Хорош подарочек, ничего не скажешь.

– А бабушка? – спросил Сергей.

– Ой, да, наверное, знает, – откликнулась Юлька и схватилась за мобильник. Сергей удивленно задрал брови, с улыбкой наблюдая за девушкой. – Черт, спит уже… – разочарованно протянула она, посмотрев на часы.

– Так откуда бабушка? – напомнил о себе художник.

– Из Конго, – рассеянно ответила Юлька. – Африканская ведьма. Ну и я по наследству немного. Так что будь осторожен.

Сергей хмыкнул.

– Спасибо, что предупредила. А родственница Гумилева ты через отца?

– Не-а, как раз через маму…

– О, как!

– Слушай… – Юлька покусала губу. – Я сейчас так себе собеседница, да? Мозги совсем не варят.

– Не, ну почему же, – вежливо запротестовал Сергей. – Если бы ты блистала интеллектом, я бы чувствовал себя подавленным, у меня бы появились комплексы…

Юлька хихикнула.

– Понимаешь, со мной сначала случилась загадочная чепуха, а потом – ты, и все за один день. Мне бы сейчас кофе и поспать… А про Гумилева – это семейная легенда. Русский поэт проездом в Джибути заглядывает в публичный дом… Что? – Юлька вызывающе вздернула подбородок. – Мои африканские родичи слишком нахлебались всякого, чтоб стесняться таких подробностей.

– Я и не говорю ничего, – поднял руки Сергей.

– Короче, имя совпадает и время тоже.

– А фамилия?

– До получения паспорта я была Степанова, – рассмеялась Юлька. – И меня это бесило… ладно бы еще отец был рядом, так ведь я его видела за четырнадцать лет – раз пять.

Она сердито покачала головой, откинула со лба волосы. Смущенно замерла, перехватив внимательный, чуть насмешливый взгляд художника.

– Что?

– Поедешь ко мне? – спросил Сергей.

– Что, прямо сейчас? – растерялась Юлька. Сергей улыбнулся, слегка пожал плечами. – Поеду, – сказала Юлька и шумно отхлебнула кофе.

– Я с детства стараюсь выглядеть живописно, – говорила Юлька. – А когда меня собрались наконец живописать, растерялась… Ты извини, я тебе там наговорила всякого.

Горячий кофе сильно отдавал корицей. «Кофе не из лучших, – объяснял Сергей, отмеряя специи, – зато он с кубинской плантации в Сьерра-Маэстре. Это потому что я рисовал Че Гевару. Этот кофе вырос практически на его следах». Юлька расхаживала по студии, ненадолго задерживаясь перед прислоненными к стенам холстами. Потрогала пальцем подсохшую краску на палитре. Остановилась у почти готовой картины, всматриваясь в выступающие из полутьмы конские морды.

– Хорошая, – сказала она.

– Нравится? – оживился Сергей. – Она сейчас моя любимая. Не стану продавать в ближайший год, мне ее даже на выставку отправлять жалко. А может, и вообще не продам. А то живу, как сапожник без сапог, – он махнул рукой на голые стены, покрытые белой штукатуркой. Рядом с компьютерным столом темнели пятна – похоже, там когда-то расплескали красное вино.

Юлька снова обошла студию по кругу. Сергей, сидя на табуретке посреди комнаты, торопливо делал наброски в альбоме. Под цепкими взглядами художника Юльке стало слегка неуютно.

– Мне стоять как-то надо или что? – спросила она. – Ну, позировать как-то?

– Да нет, ходи, если хочешь, – рассеянно откликнулся Сергей. – Хочешь – ходи, хочешь – лежи… Можешь раздеться, если хочешь…

Юлька взглянула на него с деланным возмущением, но Сергей полностью ушел в работу, и вид у него был совершенно невинный. Она отхлебнула кофе из огромной кружки. Другая, не менее объемная посудина виднелась из-под растрепанного журнала на широком лежбище, заваленном красками и бумагой.

– Могу и раздеться, – сказала Юлька и примостила кружку на компьютерный стол.

Сергей рисовал. То ли его деловитый настрой оказался заразительным, то ли Юлька совсем застеснялась, но задуманный ею изначально медленный и чувственный стриптиз провалился. Вместо того чтобы дразнить и изгибаться, Юлька запрыгала на одной ноге, стягивая джинсы. Воротник свитера оказался слишком узким, и ей пришлось долго вертеть головой, чтобы выбраться на свободу. Наэлектризованные волосы громко затрещали, когда она убрала их с лица. В комнате было тепло, но когда Юлька сняла белье, ее слегка передернуло. Броненосец на шее качнулся, разбрасывая блики.

– Какая интересная вещь, – заметил Сергей. – Это тоже ты делала?

– Ой, я совсем забыла… – Юлька испуганно прикрыла кулон рукой. – Ты, пожалуйста, не рисуй его, ладно?

Она подалась вперед, губы испуганно приоткрылись, странные разноцветные глаза расширились – он много раз видел такое выражение у девушек, скромно прикрывающих грудь, но здесь ладонь лежала выше, пряча лишь украшение. В этом было что-то новое, что-то таинственное… Сергей торопливо зачеркал карандашом.

– Вот так и стой, – сказал он.

Через пару минут Юлька начала беспокоиться. Она переминалась с ноги на ногу, закатывала глаза и один раз даже показала язык, но Сергей был поглощен рисунком. Такой холодный, оценивающий взгляд… Так не на живую девушку смотрят, а на набор линий и цветных пятен. Юлька начинала чувствовать себя каким-то пейзажем. А вдруг этот художник – скромный, приличный человек и никогда не пользуется своей профессией для того, чтобы соблазнять девушек? Это было бы ужасно.

– Не могу больше, – сказала Юлька вслух и решительно подошла к Сергею вплотную.

Чтобы поцеловать его, ей пришлось встать на цыпочки. У него оказалась мягкая щетина и горячие губы, и пахло от него красками и кофе.