Майкл Роэн - Полуденные врата

– Понимаешь, – начал я, – дело вот в чем…

И я рассказал ей все, ничего не пропуская, кроме эпизода с Рангдой. У Катики, конечно, не было оснований ревновать, но мне показалось, что разумнее о Рангде не упоминать. И то, когда я рассказал, что спастись мне помогла какая-то девушка, в Катикиных глазах вспыхнула ехидная насмешка. Но она серьезно дослушала меня до конца, рассмеявшись, только когда я рассказывал про телеграмму, – наши современные средства связи всегда её почему-то смешили.

– Ну и что такое странное тебе пришло в голову?

Я нерешительно грыз ноготь.

– Да, странное… Понимаешь… Может, я просто сбрендил, но… раз перед нами какая-то необъяснимая преграда, то, может быть, повторяю – может быть… мы сумеем как-то её обойти? Раз преграда необычная, попробуем и мы преодолеть её необычным путем.

Катика кивнула, насторожившись, словно лисица.

– Ага! Через…

– Да, через Спираль! Отправим наш груз к востоку от заката. Выйдем за рамки обычного времени. Конечно, это трудно, наверное даже опасно, но вдруг нам именно так удастся доставить шлюзовые механизмы и компьютерное оборудование куда надо!

Я ещё не закончил, а Катика уже вытащила колоду карт, которые, видно, всегда носила при себе. На ощупь карты были такие же теплые и шелковистые, как её кожа. Она начала раскладывать их на столе. Три карты, которые я перевернул первыми, по-видимому, неприятно поразили её. Три картинки разных мастей, не было только пик. Катика снова перетасовала колоду и протянула мне. Я снял, как она велела, раз, другой и вздрогнул, когда Катика вдруг прижала карты к моим губам. Карты слегка попахивали ею. Я никогда не спрашивал Катику, откуда она родом, но догадывался, что оттуда, где моются редко, а мыло – роскошь. Когда-то я ухитрился всучить ей среди других подарков кусок дорогого туалетного мыла. Она приняла его благосклонно, но я подозреваю, что это сокровище ещё и сейчас собирает пыль в её спальне, в мансарде, ибо такой драгоценностью грешно пользоваться.

Теперь карты должен был раскладывать я – опять по три, и Катика снова нахмурилась, увидев короля треф и бубновую даму. Когда на стол легла вторая, я и сам на неё уставился, мне показалось, что лица на картинках вдруг изменились, словно по ним пробежала дрожь, они ожили, и взгляд их стал осмысленным. И взгляд этот мне не понравился. Казалось, их нарисованные глаза обвиняют, обличают. Они смотрели непримиримо, враждебно, неумолимо. Я вздрогнул, и, будто почуяв мое присутствие, эти глаза грозно уставились на меня.

Катика шлепнула по картам рукой.

– Попробуем ещё раз, – тихо сказала она.

Я снова стал сдавать карты, и первая же опять оказалась картинкой – валетом пик. Внутри у меня все похолодело. Когда-то я уже вытаскивал из Катикиной колоды валета – валета бубен – и увидел в нем страшного противника, с которым мне потом довелось столкнуться, что чуть не привело меня к гибели. Впрочем, этот валет был самым обычным веселым карточным валетом. Впрочем, обычным ли? Почему-то при взгляде на него приходила на память приоткрытая дверь или чуть отодвинутая занавеска, из-за которой виднеется чья-то нога; что-то в этом валете было затаенное, лукаво-зловещее. Так бывает с комнатой, под полом которой спрятан труп; пока вы этого не знаете – комната как комната, а когда узнаете про мертвеца, она сразу меняется, хотя ни одна пылинка не сдвинулась с места. Так было и с этой картой, но Катика наконец присоединила её к остальным и убрала колоду.

– Нет, Стефан, ты не рехнулся, – тихо проговорила она. – В этом твоём деле против тебя объединились могучие силы. Это верно.

Я со вздохом откинулся на спинку скамьи.

– Так я и знал! Но кто? Конкуренты? Правительства других стран?

Она удивленно склонила голову набок.

– Нет, не они, Стефан. Я не могу поручиться, но, по-моему, тут что-то другое. Это не твои земные враги, с ними ты давно повстречался бы, ведь ты же сам мастер задавать загадки и хитрить.

– Но тогда кто? Где? Откуда?

Её ответ встревожил меня ещё больше. Подняв глаза к теням на потолке, она медленно описала рукой в воздухе круги – один над нами, другой вокруг нас. Дейв, будто его толкнули, очнулся, тихо выругался и сел прямо. Я его понял. Казалось, этим жестом Катика вызвала к жизни целый невидимый мир и он надвигается на нас.

– Точно я сказать не могу, – начала Катика, – но сердце мне кое-что подсказывает. Может, против тебя ополчилось множество сил, а может – кто-то один. Но я чую, что твои враги там – за чертой, они прячутся в тени. Словом, эту стену, которую тебе надо пробивать, воздвигла Спираль.

– О господи!

Я откинулся на спинку скамьи, чувствуя, как тени обволакивают меня, но на этот раз не нашёл в них ничего умиротворяющего. Теперь я признался себе, что все время боялся чего-то подобного, но отгонял страхи, уговаривая себя, что это вздор. Ну какое дело силам, обитающим где-то за пределами пространства и времени, до моих ничтожных обыденных задач? Ни хорошего, ни плохого они желать мне не могут. А вот, оказывается, могут. Я схватил Катику за руку.

– И кто же это? Или что? И ответь, бога ради, зачем им мешать мне?

– Этого мне знать не дано. Одно скажу – чем дальше к востоку, тем сопротивление тебе сильнее; только мне туда взглядом никак не проникнуть. Не знаю, что или кто это. Может, и больше, чем кто-то один. Ты же вытягивал сразу по три картинки.

– Значит, надо тебя так понимать, – я щелкнул пальцами, – потому мне и удалось наладить пересылку грузов только до Бангкока, но не дальше? Потому что на Западе они мне препятствовать не могли?

– Может, и так, – кивнула Катика. – Только помни, Стефан, – они на многое способны.

Тут принесли еду. Дружелюбная жабья физиономия Мирко расплылась в улыбке над огромным, уставленным мисками подносом. Дейв слегка ожил, когда запах принесённого защекотал ему ноздри, и начал наваливать себе на тарелку рис и всяческие морепродукты.

– Стив, а ты разве ничего не хочешь? – опомнился он, набив себе рот. – Фантастически вкусно!

– Нет, Дейв, – мягко ответил я, видя, чем он наполнил свою тарелку. Сам я взял себе маленькую шпажку с husarjenspijtz [12] и огненное от перца овощное рагу. – Ешь, ешь!

Дейв не раз издевался надо мной за то, что я не ем устриц, так пусть теперь полакомится морскими огурцами. Почему-то у меня не хватило духу предостеречь его.

Во всяком случае, мне было о чём поразмыслить после того, как пожар, вспыхнувший у меня в желудке от первой же порции наперчённых овощей, немного затих.

– Выходит, – горько заметил я Катике, – зря я надумал прибегнуть к здешним силам, чтобы переправить свой груз. Здесь меня тоже ждет провал.

– Ты так думаешь? – подняла она брови.