Дуглас Брайан - Красавица в зеркалах

А если он был осторожен и никаких капель не оставил? – возразил Югонна.

– Я не понимаю, – возмутилась Далесари, – ты хочешь, чтобы у нас ничего не получилось?

– Пытаюсь смотреть на вещи здраво.

– Как твой друг Конан? – съязвила она. – Но ведь Конан-то как раз ввязался в это дело.

– Пойми меня правильно, Далесари, – проговорил Югонна, – я очень хочу, чтобы у нас все получилось. Чтобы мы выследили негодяя и все такое. И твоя хитрость кажется мне просто замечательной. Но что, если у нас ничего не получится?

– Что?

– Я не хотел бы, чтобы ты огорчилась и пала духом. Поэтому и пытаюсь все обсудить заранее.

– Когда у нас ничего не получится, тогда и будем обсуждать.

Далесари взяла еще одну щепотку порошка и распылила вокруг себя. На полу неожиданно вспыхнула маленькая яркая точка.

– Есть! – в восторге прошептала Далесари.

Югонна прикусил язык. Жена в очередной раз оказалась права. Потом она отыграется. Будет напоминать ему, какой он перестраховщик, как он всего боится, как он пытается предвидеть то, чего и не случится… А ведь он всего лишь хотел уберечь ее от лишних огорчений.

Он наклонился над точкой. Никаких сомнений – это был след колдовской амальгамы. Как будто капелька сорвалась с листа.

– Попробуем найти еще в коридоре, – предложила Далесари.

– По-твоему, он шел с мокрой кистью наготове? – спросил Югонна. – Ведь проще было принести эту штуку в сосуде.

– Амальгаму не выдерживает ни один сосуд. Ее приготавливают и сразу же наносят на кисть. И с кистью наготове бегут туда, где нужно создать магическую поверхность, – авторитетно заявила Далесари.

– Откуда ты это знаешь?

– Мне сказал человек, у которого мы купили зеркало.

– Так вот о чем ты с ним разговаривала, пока я бегал в поисках денег!

– А о чем мне было с ним разговаривать? – удивилась Далесари. – Разумеется, я использовала это время для того, чтобы разузнать о зеркалах как можно больше.

Они выскользнули из покоев юного графа и очутились в длинном коридоре, освещенном лишь несколькими факелами. Далесари наклонилась и подула в свою трубочку. Еще несколько ярких капель проступили в темноте.

– Идем, – прошептала она.

Вместе они двинулись вперед по горящему следу.

Югонна только поражался неустрашимости своей супруги. Далесари, совершенно забыв о том, что в замке им может грозить опасность, бежала вперед. То и дело она останавливалась, чтобы дунуть и посмотреть, куда поведут их горящие капельки.

Они несколько раз сворачивали за угол и вдруг заметили старую лестницу, уводящую глубоко в подземелье. Лестница эта никак не охранялась.

– Как ты думаешь, что это? – спросила Далесари, приостановившись возле нее.

Югонна бросил на лестницу мимолетный взгляд.

– Понятия не имею. Вход в подземную тюрьму?

– Почему здесь нет стражи?

– Наверное, стражи есть – внутри. И такие жуткие, что нет никакой надобности в стражах внешних, – предположил Югонна.

– Странно, – добавила Далесари. – Смотри, сколько народу прошло здесь совсем недавно. Что бы это могло означать?

– Что угодно, – сказал Югонна. И взмолился: – Далесари, милая, я не в состоянии решать несколько загадок одновременно! Давай сперва разберемся с зеркалом.

И они снова двинулись по следу.

Им пришлось пройти еще один небольшой коридор, подняться на пару лестничных пролетов – и тут Далесари остановилась возле тяжелой двери, украшенной богатой резьбой.

– Следы ведут сюда, – сказала она уверенно. – Впрочем, можно попробовать еще раз – чтобы убедиться.

Она прошла вперед и дунула из своей трубочки, но темнота осталась темнотой – ни одной горящей капли не проступило.

– Стало быть, тот, кто приходил в комнату Цинфелина, пока он хворал, и нанес амальгаму на стенку, живет здесь, – проговорил Югонна медленно и уставился на резную дверь, как будто она могла поведать ему какую-то тайну. – И что же нам теперь делать?

– Для начала – выяснить, чьи это покои, – предложила Далесари. – И поискать там второе зеркало.

– А потом?

– Потом? Да с такими доказательствами на руках мы живо избавим графа от его тайного врага!

– Далесари, – осторожно напомнил Югонна, – ведь сейчас ночь. Тот человек, которому принадлежат эти покои, уже наверняка там, внутри. Он спит или забавляется с женщиной. В любом случае – он там, и забираться к нему…

– Что? – Она наморщила нос. – Ну, договаривай! Что ты хотел сказать?

– Забираться к нему сейчас по меньшей мере опасно. Ну вот, я выговорил это, – и он улыбнулся.

Далесари сказала:

– Возможно, у нас нет времени. Надо рискнуть. Я попробую проследить, чтобы никто не застал тебя внутри, а ты проберись к нему – только тихо, – и постарайся запомнить, как он выглядит.

– Но если он меня увидит…

– А если не увидит? Придворные негодяи имеют обыкновение спать, как невинные младенцы. Отсутствие совести – большое преимущество.

Югонна вздохнул. Его жена права. Конечно, забираться в комнаты к могущественному вельможе опасно в любом случае. Оставить вторжение до следующего дня? Но днем их ожидают другие опасности. Кто-нибудь может войти туда и увидеть незнакомцев. Ночью, по крайней мере, большинство людей спит.

– Посторожи снаружи, – сказал Югонна. – Я попробую залезть туда.

Он потянул дверь на себя и, к своему удивлению, она легко подалась. Это так ошеломило Югонну, что он едва не отказался от своего изначального намерения проникнуть внутрь. Он оглянулся на жену, и она подбадривающе кивнула.

Югонна скользнул в темноту и сразу уловил тяжелый запах благовоний. Кем бы ни был обитатель этой комнаты, он явно злоупотреблял курениями и ароматическими мазями.

В передней комнате спали несколько слуг. Судя по всему, эти бедняги достаточно умаялись, так что тень, прокравшаяся мимо в спальню их господина, даже не потревожила их сон.

Югонна завидовал Конану, который хорошо видел в темноте. Сам молодой человек вынужден был продвигаться очень медленно, осторожно ощупывая вокруг себя предметы. Вот, вроде бы, стойка для факела… А дальше – столик и мягкое кресло. Еще одно. Скамеечка для ног… Ваза. Проклятье, она чуть не упала!

Югонна выбрался во вторую комнату. Здесь было светлее. Он огляделся по сторонам в поисках источника света и вдруг застыл.

В комнате бодрствовал еще один человек. В первое мгновение Югонна испытала дикий ужас.

Он так и не понял, каким чудом ему удалось не вскрикнуть. Но приглядевшись внимательнее, он понял: то, что излучало слабое мерцание, не было ни окном, ни свечой, а образ, так напугавший его, представлял собой ничто иное, как иллюзию.