Джин Вулф - Солдат Сидона

Кроме того, Азибааль и другие моряки, которые находятся на борту, очень остерегаются воров, и увидели бы мужчину и эту женщину, когда они уходили. Почему же так много людей не видели ничего? Разве Азибааль и его моряки не избили одного мужчину, а то и двоих или троих, и не прогнали их прочь? Что-то здесь есть такое, чего я не понимаю. Я сам останусь на палубе сегодня ночью.

МЫ видели, как блестящая луна соскользнула за западные горы, оставив небо, наполненное бесчисленными звездами; даже сейчас Чаниу изучает их, а я сижу рядом с ним и быстро пишу при двойном свете его ламп. Этой ночью произошло много такого, что я должен записать.

В деревне, рядом с которой мы остановились, нет гостиницы, только пивная лавка. У Чаниу и Сахусета есть шатры; я приказал Аахмесу и другим солдатам поставить их, как только мы причалим.

Мы поели и попили, и я вернулся на корабль. Мит-сер'у захотела пойти со мной. Я хотел было оставить ее на берегу, но она начала плакать. Мы сели пить пиво и она быстро заснула. Прошлой ночью корабль сторожили люди Муслака, но я убедил его доверить стражу моим солдатам и назначил троих из Парса. Я спросил у них, что они видели. Они поклялись, что не видели и не слышали ничего, и я разрешил им пойти в деревню и развлечься. Когда они ушли, я положил Мит-сер'у в более удобное место (заработав поцелуй и ласковый шепоток), и закрыл ее одеялом, чтобы защитить от насекомых. А сам сел рядом, время от времени стряхивая их с себя и смазывая себя жиром. Откровенно говоря я не ожидал кого-нибудь увидеть или услышать, но я был уверен, что моряк ничего не сказал Муслаку, и я сам ничего не мог сказать ему, не предав моряка. И я решил, что единственный способ разобраться в этот деле — самому посторожить корабль.

Я почти заснул, когда услышал ее шаги. Она вышла из трюма, ее геммы и золотые браслеты сверкали в ясном свете четверти луны; грациозно покачивая бедрами она неторопливо шла к носу.

Я вскочил и приказал ей остановиться. Она повернула голову назад, чтобы посмотреть на меня, и только тогда я понял, что это не Нехт-нефрет.

Я легко догнал ее и схватил за плечо. — Что ты делаешь на этом корабле?

— Я пассажирка, — сказала она.

— Я не видел тебя на палубе. Ты весь день была внизу?

— Да.

Я ждал, что она еще что-нибудь скажет. Наконец, не дождавшись, сказал: — Там, внизу, очень жарко и неудобно.

— Нет. — Она говорила тихим, но хорошо слышным голосом.

— Ты хочешь спуститься на берег?

— Да. — Она улыбнулась мне. — Я не ссорилась с тобой, Латро. Стой в стороне.

Теперь я точно разглядел, что у нее в руках ничего нет и она не вооружена. И что она очень молода и красива. — Я не могу оставить корабль без охраны и проводить тебя в деревню, — сказал я ей, — а если ты пойдешь одна, на тебя нападут.

— Я не боюсь.

— Ты очень храбрая девушка, но я не могу дать тебе так рисковать. Ты останешься здесь до тех пор, пока не появится кто-нибудь еще.

— Кто-нибудь еще уже здесь, — ответила она.

Пока она говорила, я услышал за спиной раздраженное шипение большого кота. Я повернулся, вытаскивая Фальката.

Кошачьи глаза сверкали ярче лунного света — дымящиеся жаровни жестокого зеленого огня. Когда я шагнул к нему, он опять зашипел и его зубы сверкнули. Сначала я испугался, что он может напасть на Мит-сер'у, потом — что он уже убил ее, быстро и бесшумно разодрав ей горло. Я опять шагнул вперед, всем сердцем желая иметь факел. Он отпрыгнул влево. Я опять повернулся к нему, и он отпрыгнул вправо. И он был больше самой большой собаки.

В реке лопнул пузырь, и он исчез.

Я осмотрел весь корабль, потому что был уверен, что он не мог спрыгнуть с корабля — я бы увидел. Наконец я решил, что он прыгнул в люк, а оттуда в трюм. Есть такие люди, которые могут гоняться за котом в полной темноте люка, но это не я. (Это выяснилось совсем недавно.) Я закрыл крышку люка и еще привязал ее веревкой, лежавшей за ней.

Только тогда я огляделся в поисках женщины, вышедшей из трюма. Она уже шла по дороге, ведущей в деревню, Я позвал ее, но она не остановилась и даже не повернула голову. Возможно я должен был побежать за ней, хотя Чаниу говорит, что я был прав, оставшись на корабле. Через несколько мгновений она исчезла в ночи.

Вскоре сам Чаниу и его писец вернулись на корабль. — Я пришел изучать звезды, — сказал он. — Разве они не прекрасны? Они лучше всего видны, когда луны нет.

— Луна еще не села, — сказал я, желая рассказать ему обо всем, то произошло, но не зная, как начать.

— Она сядет совсем скоро, — ответил он, — и я буду готов. Но даже сейчас можно очень много узнать.

Тотмактеф сразу же сел позади него, развернул на колене свиток, похожий на мой, и приготовился записывать слова своего господина.

— Женщина, которая шла в деревню, — сказал я им.

— Деревенская женщина? — спросил Чаниу.

Вспомнив ее драгоценности, сверкавшие в лунном свете, я сказал: — Нет.

— Но это и не твоя женщина — та не отходит от тебя ни на шаг.

— Мит-сер'у? — Я знал, что это не она, но хотел выиграть время и подумать. — Она спит на корме.

— И не женщина капитана. Мы оставили их в деревне, да, Тотмактеф?

Тотмактеф кивнул. — Да, благородный Чаниу.

— Другая женщина?

— Да, — сказал я.

— И ты забыл ее имя.

Это был не вопрос, но я ответил. — Без сомнения.

— Хорошо, — и Чаниу сел, удивив меня. — А теперь Луций, расскажи мне все.

Я так и сделал, но боюсь, говорил хуже, чем написал, и использовал слишком много слов.

— Это очень важное дело, — задумчиво сказал Чаниу, когда я закончил. — Ты еще помнишь все, что было утром?

— Возможно. — Хотя я знал, что забываю, но не был уверен, как скоро это происходит и как много я забываю.

— Я не собираюсь мучить тебя. Ты, похоже, достаточно трезв и можешь писать. Да?

— Конечно, — ответил я.

— Хорошо. Ты не слишком хорошо говоришь на нашем языке, и мне трудно судить. Тотмактеф?

— Здесь, — сказал Тотмактеф.

— Луций, ты пойдешь со мной. В моем шатре есть две замечательные лампы. Ты должен записать это происшествие прежде, чем забудешь. Каждую деталь. Когда закончишь, вернешься сюда, если захочешь.

Я запротестовал, говоря, что Муслак разозлится, когда узнает, что я оставил его корабль без охраны. Я точно знал, что это правда.

— Он будет под охраной, — объяснил Чаниу. — Тотмактеф займет твое место и будет охранять его, пока ты не вернешься. Он юн, силен и честен. Я бы доверил ему свою жизнь.

Я предложил оставить ему мой меч, но он вежливо отказался.

Вот и все, и скоро я вернусь к кораблю и Мит-сер'у.