Лана Тихомирова - Безграничье

Когда балкон опустел, я поняла, что слизь давно наполнила его и льется бурным потоком вниз по стене дома.

В коридоре что-то взорвалось. Я вздрогнула и схватилась за голову, прижавшись к полу. После я снова выглянула в окно, поток был слишком сильным. Я понимала, что вся квартира находится в слизи. Мне стало страшно, закружилась голова. Я упала на кровать без чувств и снова увидела сон.

В ординаторской было темно. Свет фонаря спокойно лежал на полу. Портрет доктора, висевший напротив двери, вдруг упал с грохотом. Гулкий звук вырвался через дверь и прокатился по коридору, многократно повторяясь, усиливаясь. Звук ударился о стены коридора, погудел и затих.

От падения рама картины раскололась в углу. Возле места раскола быстро образовалась лужа серо-зеленого грязного цвета. Фон картины колебался, как будто был из вязкой жидкости, что вытекала на пол. Лужа достаточно быстро покрыла собою пол, вытекла через щель под дверью в коридор. Вязкая серо-зеленая слизь проникала в палаты больных, тонким неудержимым потоком скатывалась вниз по лестнице. Совсем скоро все полы в больнице были покрыты ею и блестели, как зеркало. Слизь стала пробираться наружу, вон из отделения, сочилась по главной лестнице приемного покоя, вытекала из-под щелочки под маленькой серой дверкой для персонала.

Пространство за спиной нарисованного ван Чеха расслоилось, стало трехмерным, заволновалось сильнее. Нарисованный доктор стал тонуть в нем и вскоре на портрете его не стало. Тогда слизь хлынула потоком, выбив дверь, устремилась во все стороны. Слизь шумела, будила и пугала больных, которые неизменно вставали со своих кроватей. Но когда их ноги касались пола и слизи, то они пропадали.

Поток вырвался на улицу. В глубокой ночи он быстро заполнил весь сад, снес ворота, попутно заполняя собой все и вся. Бездомный бродяга, спавший под кустом, проснулся, но не понял, что произошло - слизь коснулась его и он исчез.

Прошло еще несколько минут, поток был уже далеко от того места, где начал свое путешествие. В свете фонаря, падавшего на спокойную гладь слизи, вдруг появилось шевеление. Слизь начала оживать, принимая обличье человека с ногами вместо рук и ртом, зашитым суровыми нитками. Существо огляделось и выпрыгнуло в окно, выставив раму.

Появлялись и другие, одно ужаснее предыдущего. Кто выходил в окно, кто в дверь, кто уплывал по слизи в каноэ, кто вылетал на ядерной ракете в ночное небо прямо сквозь потолок. Все это происходило бесшумно, молча. Существа сосредоточены были только на одном: убраться подальше от этого места. Везде, куда достигал свет фонарей, появлялись эти твари. Головоногие, безголовые, со стулом вместо головы, с крыльями, с туловищем и копытами козы, летучие, ползучие, мерзкие.

Я вскочила с криком и бросилась к окну. Ничего не прекратилось. Поток, правда, стал убывать. Наконец, я догадалась посмотреть на часы: половина пятого утра. Когда все это началось, когда все это закончится, я и предполагать не могла. От страха меня трясло, сводило судорогой руки. Из комнаты я выйти не могла, я понимала, что там слизь, еще не зная, чем мне это грозит. Я уже инстинктивно боялась, предчувствовала опасность.

Вспомнив сон об ординаторской, я, наплевав на все приличия, позвонила доктору.

- Да, - доктор был не то зол, не то раздражен. Понятное дело, я беспокою его в такое время.

- Я извиняюсь за поздний звонок… Виктор исчез…

- Что?! - в голосе доктора мелькнул испуг.

- Я не знаю, как точно все описать… Мне снился сон, что наша картина потекла, что из нее выливается слизь. Потом приснилось, что я проснулась, и Виктор ушел… Потом… Так трудно все объяснить… Балкон в этой дряни полностью. А Виктор, их было несколько, они улетели… Потом мне снилась ординаторская и ваш портрет…

- Она мне каждый день снится, - мрачно перебил доктор, - Дождись утра и никуда не выходи… Я не знаю, что делать пока.

- Поток иссякает…

- Может быть, вся слизь стечет, и тогда ты сможешь выйти… И сразу же ко мне домой, поняла? Пока собирай вещи, какие можешь собрать.

- А Виктор?

- Поймем, что происходит - найдем Виктора, не бойся, дитя мое, не бойся, - пытался смягчить доктор, но голос у него был очень напряженный.

Я положила трубку. Собирая вещи, я, на некоторое время, отвлеклась от тягостных мыслей. Что это было, кто его знает?

Клокотание унималось. К шести утра поток иссяк. Поблескивавшая серо-зелеными оттенками, слизь, медленно утекала сквозь щели с балкона.

На востоке забрезжил рассвет. Почему-то мне стало от этого легче. Я поняла, что была слишком скована, солнечные лучи расслабляли меня. Я даже пару раз зевнула.

Стоило лучам пронизать слизь на балконе, как та испарилась без следа. Солнца было достаточно уже к семи утра. Я смогла открыть дверь на балкон и осторожно ступила на кафельный пол. Он был сух и грязен, как всегда, как будто ничего и не было.

С балкона я вошла в кухню через окно. Там тоже было все как всегда, только в кастрюле, вымытой с вечера, была слизь. Солнце туда не попало. Я постояла в раздумье: вылить слизь в раковину или оставить на месте? Но потом решила избавиться от слизи при помощи солнца. Поставила кастрюлю на подоконник и через минуту о слизи уже не осталось и воспоминания.

В коридорчике тоже наполовину слизи уже не было.

Картина была все той же, что и всегда, ничего необыкновенного. На секунду мне показалось, что я сплю, но тут зазвонил телефон.

- Алло, - сказала я.

- Брижит, с тобой все в порядке? - голос доктора был встревоженным.

- Да. Я пытаюсь выйти из дома, - мой взгляд упал в темноту коридора,- У меня полный коридор слизи.

- Не наступай на нее, - предостерег доктор.

- Я понимаю… Она исчезает под солнцем, кстати.

- Да? Тем лучше. Выбирайся скорее, мы тебя ждем.

Я думала, как бы преодолеть коридор. Меня осенила идея. Я достала зеркальце и пустила солнечный зайчик в темноту коридора. Блестевшая лениво слизь начала пропадать там, куда попадал солнечный зайчик. Образовалась небольшая тропинка. Я толкнула дверь в другую комнату, та распахнулась, и солнце осветило коридор. Слизь блеснула и исчезла. Дверь в коридор была искорежена потоком и сорвана с петель. Я осторожно шла по общему коридору. Другие двери были не тронуты, а дверь, ведущая на площадку к лифтам, опять была сломана.

Лифты не работали. Пришлось спускаться по лестнице, иногда делая прыжки через несколько ступеней, чтобы не вляпаться в слизь.

На улице было пустынно. Хотя светило солнце и должно было быть тепло, меня объял холод. Было как-то безжизненно вокруг. Автобусов не было, машин тоже. Около получаса я пыталась хоть куда-то на чем-то уехать. Я пошла пешком. Спустя минут двадцать, когда я была на полпути к метро, до меня вдруг дошло. С улиц исчезли даже кошки, птицы и собаки. Мне стало так страшно, как не было еще никогда, я побежала вперед.