Александр Турбин - Метаморфозы: танцор

Бравин покачал головой и стал устраиваться поудобнее, ночь предстояла долгая. Первая ночь под крышей и в сухой, пусть и дымной избе за последние дни. Короткий отдых. Позади — тяжелая дорога. Впереди — тоже непростой путь. И нужно уметь пользоваться подарками судьбы.

Глядя на испуганных, скрученных и жалких жителей поселения, мастер заклинаний впервые поверил, что они смогут дойти. Пусть даже кому-то из этих несговорчивых людей и придется пожертвовать здоровьем или жизнью. Лучше первым, но и жизнь — не абсолютная ценность. Что такое жизнь неизвестного человека в сравнении с судьбой Куарана?

Городок горел. Частокол, крыши домов, деревья за последнее время сильно напитались дождевой влагой и занимались плохо. Но внутри домов уже плясали языки пламени. Мебель, деревянные стропила и рамы, косяки и двери с радостью отдавались в объятия огня, и ручейки дыма уже тянулись в небо.

Воины Клана Заката умеют жечь чужое имущество, когда нет возможности или желания забирать его с собой. Забирать чужие жизни воины умели еще лучше, но городок оказался пуст. Единственный труп ничтожного разлагался в одном из сараев и применения навыков не требовал.

Городок умирал под гул, треск пожаров и шутки захватчиков. Только длинное двухэтажное строение в центре не спешило поддаваться натиску огня. Уже сгорела живая изгородь и рухнули крыши соседних домов. Но пламя опадало перед стенами жилища Алифи, огонь отступал, дым и копоть едва зачернили белые стены.

Выбитые окна позволяли разглядеть детали просторных комнат. Старое дерево, мягкие драпировки, ткани на стенах покорно ждали огня, но тот пасовал, столкнувшись с магией. Трое воинов ушли во тьму, только попытавшись попасть внутрь, и Демон Ту вряд ли пришел проводить их в дальний путь. У врага свои демоны, и путь их неведом.

Воины Рорка окружили упрямое здание, посылая обернутые паклей и подожженные стрелы внутрь, с досадой наблюдая, как происходит невозможное — жадный язычок огня, попадавший на сухую ткань, угасал, словно это не ткань, а камень.

Тысячник Клана Заката остановил бесполезное действо. Здесь бессильны луки и мечи. Может быть, стенобитные машины и справились бы с такой задачей, но тратить столько времени ему никто не позволит. Сейчас у него иная цель — найти отряд ничтожных, что неподалеку от этого странного места забрали жизни у младшего наследника и его воинов. Пусть изучающие сущее разбираются с магией севера, задача простых воинов — побеждать врагов, а не загадочные строения.

Клан Заката уходил из уничтоженного селения, оставляя за собой только тлеющие угли, золу, черное пепелище и неприступное двухэтажное белое здание в разводах копоти.

День семьдесят седьмой. Неделя поиска друзей

Любая история в мире — о любви. Но не всегда — к деньгам.

Окно выходило на запад, и слепящие лучи заходящего светила били прямо в глаза. Завесить бы его наброшенной на крючки полосатой шторой, чтобы не портить зрение, но за последние недели душа соскучилась по солнечному свету.

Вид города, в отличие от солнца, взгляд не радовал. Мешанина камней, кольев, бревен — разрушать всегда быстрее и проще, чем строить. Сколько времени придется потратить местным жителям на восстановление, трудно даже представить. Вечность. Или две. Но это — при условии, если будет кому восстанавливать. Будущее строительство Валенхарра меня заботило мало.

Уже которые сутки жители города падали без сил, чтобы быть поднятыми ранним утром и вновь отправиться на тяжелую работу. Даже каторжники в рудниках вряд ли работали больше. Наверное, это было бесчеловечно. Наверное. Только идеи гуманизма и демократии здесь еще не известны, а потому зубы горожан скрипели, ноги подкашивались, но бунта не было.

Усталость давила на плечи, хотя я-то практически ничего не делал. Во-первых, последние ранения и увечья не позволяли — работник из меня был аховый. Вообще, большой вопрос, как я на ногах столько времени умудрялся проводить? А во-вторых, не наше это командирское дело. С должности сержанта я себя снял и назначился советником Логора. Непонятная должность с непонятными правами и обязанностями — именно то, что мне было нужно. Никто вокруг не знал, что я должен делать, кроме как полезные мысли думать. Я и думал, раз нужно. Мне не сложно.

Меченый завалился без стука, впрочем, как всегда. У кого-кого, а у капитана лучников такой дурной привычки — стучать в дверь, никогда в жизни не было. Это счастье — быть всюду как дома, а счастьем Меченый распоряжаться любил и умел.

— Опять хмурый? Я понял, тебя из Высших в солдаты именно поэтому и вышибли. Ты на окружающих тоску наводил. Все, Мор, хватит полки грызть, потопали.

— Куда потопали? Весь город в руинах, и все жители вповалку. — Намеки я понимал слабо, идти никуда не хотелось. А тоска, ну да, тоска, а с чего веселиться-то?

Меченый хмыкнул, подошел ко мне, вцепился своей пятерней в ворот моей серой от пыли рубахи и потянул за собой. Вообще, как-то это не очень подобострастно у него получилось. И пришлось сдвинуться с места — лапища у лучника было что надо, думаю, потяни он Глыбу, и тот бы вприпрыжку побежал.

— Мор, хватит уже сидеть. Высший ты, или нет, но бабу любому хочется. Пошли. — Меченый был подозрительно довольным, рот расплылся в улыбке, глаза горели непонятным мне огнем.

— А чему ты, собственно, так радуешься, — осторожно уточнил я, активно переставляя ногами.

— Радостно мне, вот и радуюсь, — загадочно произнес капитан и продолжил. — Понимаешь, веселая штука получается. Если ты, как нам давече пытался втолковать, и вправду Высший, то с человеческими бабами тебе случая еще не представилось. Если ты не извращенец, конечно. Первый опыт, так сказать.

Все-таки не удалось мне добиться покорности и немого обожания офицеров, ни от одного. Логор стал относиться ко мне, как нянька, только хмыкая и кивая на мое возмущение. Он приставлял ко мне надежных солдат, он следил за моим здоровьем, поддерживал мои решения первым тоже он. Но при этом продолжал хамить по случаю и угрожать всякими непотребными зверствами.

Тон Фог вначале был тихоней, а теперь превратился в любителя задавать вопросы, пытаясь вывести меня на чистую воду — словно подменили человека. Зачем ему это было, не знаю, мои идеи он в штыки не воспринимал, в обсуждении участвовал, свои мысли высказывал. Но продолжал допытываться и домагиваться: «а что Высшие пьют на званых балах», «а на каких перинах Высшие спят во дворце?», и прочую ахинею нес по сто раз на дню. Фантазия его не покидала, в отличие от моего терпения, но придраться было не к чему. Даже если и было к чему, не размазывать же человека по стенке за докучливый вопрос. Да и не факт, что этого потомственного капитана размажешь. Это он с виду тихоня, но реакция — будь здоров. Правда, в последние дни стало полегче — капитан копейщиков умчался искать помощь и скорого возвращения мы не ждали.