Марина Добрынина - Весеннее обострение

— Ладно, друзья мои, что у нас на обед? — бодренько спросил я.

Саффа осторожно поставила поднос мне на колени. О, курочка! Картошечка, поджаренная до золотистой корочки. Салатик какой-то. Отлично! Я принялся за еду, забыв, что я слабый раненый герой.

Каро испепелял меня взглядом. Ну, понятно, что он догадался, что мне и больно-то не было, когда он поднос на меня брякнул, и слабости никакой после этого я не испытывал. Но молчит. Зыркает на меня свирепо и помалкивает. Я послал ему ослепительную улыбку и обратился к Саффе:

— Над чем это вы так веселились, когда ко мне вошли? Расскажи, птичка моя, что нового вокруг творится, пока я здесь в одиночестве лежу.

Каро едва до потолка не подпрыгнул, когда я птичкой ее назвал. Ха! Это он не видел просто, какой улыбкой она на это обращение среагировала! Если бы увидел, то точно от злости умер бы.

— Твоя мать и Иоханна новых фрейлин дрессируют, — сдерживая смех, поведала волшебница.

— А старые куда подевались?

— Что, заскучал? — поддел Каро.

— Конечно. Это тебе, парень, что есть фрейлины, что нет их, без разницы, а я без женского внимания не привык.

Хм. Кажется, я что-то не то ляпнул. Саффа помрачнела и отошла поближе к Каро и процедила:

— Если бы ты, Эрраде, поменьше внимания бедным девушкам уделял, то их бы со двора не прогнали!

— Их прогнали? Это как это? Ты шутишь?

— Делать мне больше нечего, шутить с тобой! Всех фрейлин заменили из-за того инцидента, в котором ты был главным героем.

— Как тебе не стыдно! — вставил свое слово Каро.

— А им не стыдно? — разозлился я, — ложатся под кого попало, а я потом за ними с лекарством гоняться должен! А мог бы этого и не делать, пусть бы ходили заразные. Я бы себе в другом месте девиц нашел.

— Здесь ты их больше не найдешь! — со скрытой радостью в голосе поведал Каро, — здесь теперь фрейлины другого сорта.

— Да? Уродины, что ли?

Кажется, мне не удалось удержать на лице равнодушное выражение, и моя разочарованная физиономия окончательно разозлила Саффу.

— Я, пожалуй, пойду!

И упорхнула. Птичка моя… ворона! Оставила меня наедине с этим гением сыска.

— Каро, может быть у тебя клятва какая есть, от которой ты избавиться хочешь? — вкрадчиво спросил я.

— А тебе зачем знать? — насторожился Каро.

— Да, вот думаю доброе дело сделать — ноги тебе выпрямить, а снятие клятвы с заменой чего-то во внешности, более простое волшебство, чем целенаправленное изменение внешности.

— Ты что себе позволяешь?

— А что такого? Я как лучше хочу. А то несолидно как-то — начальник тайного сыска, и кривоногий такой. Над тобой подчиненные наверно ухахатываются.

Каро тихо зарычал. Ну да, я преувеличил. Не такой уж он и кривоногий, так слегка совсем. Но очень мне хотелось его задеть, чтоб убрался отсюда. Каро и убрался. Прорычал что-то и выскочил, как ошпаренный.

Да не тем у меня голова занята! Да, меня, действительно, беспокоит то, что творится в семье Терина. Что уж врать-то, когда я, пять лет назад, заявляла о том, что люблю его — это было недалеко от истины. Ну, едва ли это была любовь, скорее так, сильное увлечение, но всех мужчин я сравнивала именно с ним — с князем. И каждый это сравнение проигрывал. Даже его сын.

Со временем влюбленность моя прошла, но восхищение этим человеком осталось. Даже не совсем им, а его постоянной не проходящей влюбленностью в жену. Эта вот крикливая, взбалмошная, нервная Дульсинея была для Терина даже не светом в окошке, а фонарем, вокруг которого он постоянно кружил, помахивая крылышками. И я ей завидовала. Нет, не потому, что ее любит князь, а потому, что он любит ее так. Мне тоже так хотелось, да и сейчас хочется.

Почему я не беру пример со своих родителей? Признаться честно, я давно подозреваю, что отец относится к матери несколько пренебрежительно. Нет, до меня никогда не доходили слухи о том, что он ей изменяет. Он ей, вроде бы, верен. Я надеюсь. Только вот то, как он ведет себя по отношению к ней… Как-то неуважительно. Да еще и эти его слова о глупой курице. Я же их помню. И она помнит, но так безропотно все терпит.

В общем, нет, не отношения королевской четы Зулкибара я считала образцовыми, а эти — Терина и Дуси.

И вот сейчас они разводятся, а в мою голову волей-неволей лезут грустные мысли о том, что все преходяще. И любовь тоже не вечна. Не считала себя романтичной барышней, но, видимо, зря.

Пора отвлечься.

Так, что там папенька хотел? Смотр? Сейчас я устрою ему смотр. В конце концов, я же образцовый придворный, единственная наследница, послушная дочь и т. п. Могу я себе настроение поднять или нет? Могу!

Ловлю Гарлана и прошу его собрать в зале для церемоний всех фрейлин. Через час. Можно не при всем параде. Признаться честно, последних я уже не особенно проверяла, так как утомилась, да переволновалась еще с Лином этим, и потому они… Как бы это сказать… Не очень удачные получились. Могу гарантировать только девственность. И то, не я гарантирую, а акушерки, а кто их знает, может, соблазнились на какой-нибудь куш? Ну да не мое это дело.

Сама иду к Дульсинее. Дуся у себя в комнатах. Сидит. Думу думает.

— Здравствуйте, княгиня, — произношу я с порога.

— Что нужно? — неприветливо бурчит она.

— Помощь и содействие. Настроение желаете повысить?

Дульсинея хмурит лоб, пытаясь понять, что я задумала. Не догадается ни за что.

— Допустим, хочу, — наконец, произносит она, и я ей вкратце поясняю, что мне требуется. Дульсинея весело фыркает и кивает.

Не буду рассказывать, что мы с ней делали почти сутки с кратким перерывом на сон. Расскажу сразу о результате.

На следующий день иду я к отцу. Маму звать не стала. Она и после сможет оценить результаты моих трудов. А вот короля пора побеспокоить.

— Паап! — произносит Иоханна, и лицо у нее при этом ну такое невинное, что я сразу заподозрил — готовится какая-то гадость. Хотя нет, вру, не сразу. Просто мелькнуло какое-то нехорошее предчувствие и смылось.

— Что?

— Ты к смотру готов?

У меня голова загружена цифрами, и я не сразу могу понять, о чем идет речь.

— Какому смотру?

— Фрейлин.

— А… Да, конечно, еще минут сорок, и буду готов. Я приду скоро. Не отвлекай меня пока.

Я снова погружаюсь в исследование отчета о расходовании средств казны, но вскоре понимаю, что нет — настрой уже не тот. Смотр хочу. Смотр! И вообще, хватит работать, Ваше величество. Не берите на себя все. Есть ведь и подчиненные. Быстренько обдумываю, кому бы сплавить анализ финансов, понимаю, что некому, но, с другой стороны, за сутки с государством точно ничего не случится, а я могу себя и побаловать. А заодно оценить работу дочери. А это тоже очень важно, учитывая то, что она не просто дочь, а наследница. Престола Зулкибара. Вот как.