Дмитрий Воронин - Воинство сатаны

— Вы правы, это ни для кого не секрет, — кивнул согласно Жаров, одновременно подумав, что выйди сейчас на экран эта беседа, она стала бы достойным продолжением того скандального репортажа Кейт. Приплести к гибели станций еще и религиозные мотивы — что может быть лучше для раздутия вокруг этого события шумихи на всю Федерацию. — Но я не понимаю…

— Подождите, Денис, — чуть приподнял ладонь священник. — Поверьте, я знаю, о чем вы сейчас думаете. Не скрою, причиной моего прихода к вам был именно этот репортаж, который за последнее время повторяли уже не раз, и в каждом случае — с новыми и новыми комментариями и домыслами. Позвольте мне договорить, а там будем разбираться.

— Хорошо, — кивнул Денис, — только прошу вас, святой отец, постарайтесь быть кратким.

Он поднялся и подошел к терминалу, набрал на нем короткий код. Этой системой квартира была оборудована отнюдь не по его желанию, и за те годы, что прошли после установки систем защиты от прослушивания, он не пользовался ими ни разу. И даже посмеивался когда-то над бессмысленной тратой средств. Ну кому в здравом уме придет в голову вести дома сколько-нибудь секретные переговоры? И вот теперь пришла пора системе защиты отрабатывать вложенные в нее деньги — пусть это и были деньги Корпорации.

— Защита? — с пониманием поинтересовался отец Браун.

— Она самая, — кивнул Денис, наблюдая за реакцией гостя. — Сейчас в пределах этой квартиры не будет работать ни одна звукозаписывающая или звукопередающая аппаратура. Невозможно будет прослушать наш разговор и извне.

— Разумная предосторожность, — согласно кивнул отец Браун. — Но меня вы подозреваете зря. Я чужд…

— Давайте к делу, святой отец. — Денис снова плюхнулся в кресло, плотнее запахивая полы халата. Ему вдруг стало неловко оттого, что здесь и сейчас происходит важная, возможно, беседа, а он развалился в кресле, завернувшись во влажный халат, и покрывается гусиной кожей — несмотря на включенный камин, в комнате было прохладно.

— Да, к делу. Так вот, деятельность Корпорации по разработке систем мгновенного перемещения весьма схожа с фразами из этого пророчества. Я наблюдал за развитием событий на станциях «Сигма» практически с тех самых пор, как направление работ стало известно широким кругам. До недавнего времени все было в общем благополучно. Потом произошли эти события…

— В этом вашем… пророчестве… было только то, о чем вы рассказали? — осторожно поинтересовался Жаров,

— Нет, не только. К сожалению, конец пророчества пострадал более всего. Из текста можно сделать вывод, что Сатана, прокладывая дорогу своим воинам, допустит ошибку. Как вы знаете, никто, кроме Всевышнего, не совершенен, и все способны на ошибки. Ошибка Сатаны будет в том, что он упустит свидетеля. Погодите… — Отец Браун вновь поднял ладонь, пресекая попытку Жарова вмешаться. — Погодите, собственно, речь даже не о вашем чудесном спасении. Речь о другом…

Он вздохнул, несколько минут смотрел на голографи-ческую имитацию пылающих поленьев в камине.

— Странно, почему человек так любит смотреть на огонь? — задумчиво пробормотал он. — Чего в этом больше — инстинктов, доставшихся нам от диких предков… если принять в качестве основы теорию Дарвина. Или каждый из нас видит в пламени адский огонь, который ждет многих и многих… и разум заранее готовится к неизбежному. Не знаю… М-да… я, кажется, отвлекся. Есть такое понятие, магия… Что вы знаете о магии? Молчите, не стоит отвечать. Хотя бы потому, что о магии никто и ничего толком не знает. Есть древние и не очень древние свидетельства об исцелении больных, о плачущих иконах, есть записи в Библии, немало искаженные временем и многочисленными переписчиками и толкователями. Суть не в том. В нашем мире магии почти нет, а те крохи, что иногда прорываются, находятся в руках Божьих.

— Прорываются… откуда? — Денис чувствовал, что попал под власть этого дребезжащего, надтреснутого голоса, который так серьезно рассуждает о вещах совершенно невозможных. И тем не менее он заинтриговывал Дениса все больше и больше.

— Это вопрос вопросов, — улыбнулся священник. — И ответ на него, пусть и завуалированный, неполный и не претендующий на точность, хранился в этой древней рукописи. В ней говорилось, что мир, откуда придет сатанинское воинство, наполнен магией. И магия ворвется в нашу вселенную вместе с армией Сатаны.

— Это так плохо?

— Дело не в том, плохо это или хорошо, — покачал головой священник. — Дело в том, что магия чужда нашему миру. Есть теория, высказанная в свое время фантастами… а что вас удивляет, юноша? Что старик священник читает литературу подобного толка? Бывает и не такое… Да, так вот, есть теория, что чем более общество склоняется на сторону машинной, технологической цивилизации, тем менее этому обществу доступна магия. И наоборот, разумеется. Но оба эти процесса постепенные, формирующиеся веками. Если же вдруг произойдет мгновенное смешение высокоразвитой технологической цивилизации и мира, в котором правит магия… боюсь, мало кто сможет предсказать результат. И не думаю, что это слияние пройдет без потрясений.

Он замолчал. Молчал и Денис, переваривая услышанное. Нельзя сказать, что все сказанное он воспринял за чистую монету, нет, скорее он склонен был считать старика безвредным тихим душевнобольным, в мозгу которого смешались фантастика, Библия и реальность. Конечно, то, что он рассказывал, и в самом деле до определенной степени коррелировалось с событиями на «Сигмах», но… но многие тексты, авторов которых нет в живых, можно толковать тем или иным образом, в зависимости от склонностей толкователя.

— Подождите, святой отец, — наконец сказал он. — Я не хочу сказать, что верю в вашу версию. Я не хочу сказать, что не верю… в конце концов, я не теолог и не гадалка. Я хочу только спросить: чего вы хотите от меня?

— От вас? — почему-то растерянно спросил старик. — Даже не знаю. Может быть, и ничего. А может быть, хочу просто заронить в ваш разум зерно сомнения.

— Сомнения в чем?

— В доктринах, в догмах, в официальных версиях… в своей правоте или в моей неправоте. Может быть, еще в чем-нибудь. Вы спросите, что вам делать? Не знаю. Как бы там ни было, я искренне верю, что все в этом мире в руках Господа нашего, он направит, он даст совет — и совет этот будет воспринят разумом, сердцем, душою, если хотите. И не важно, веруете вы или нет.

— И вы пришли просто для того, чтобы рассказать мне содержание древней, изъеденной крысами рукописи?

— Совершенно верно. Я не даю советов, я не принимаю решений. Право каждого — идти своим путем. Засим разрешите откланяться…