Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 2)

Его солдаты загоготали.

— Вы собираетесь казнить их? — вздрогнув, спросила Теофану. — Я готова заплатить выкуп за каждого из них.

— И пополнить вашу армию? Нет, принцесса. Известно, что император Аретузы предпочитает евнухов, я уже отослал ему нескольких, а сегодня он получит еще штук двадцать.

— Но это варварство! — пробормотала Теофану.

— Нам лучше удалиться, ваше высочество, — шепнула Росвита. — Боюсь, тут мы ничего не добьемся.

— Но как мы доберемся до Адельхейд или по крайней мере дадим ей знать, что мы рядом? — прошептала Теофану в ответ. — Лорд Джон оказался гораздо большим препятствием, чем я думала.

Когда пленников увели, на дороге, ведущей от северных ворот, наметилось какое-то оживление. Прямо в лагерь бежала женщина. Она рыдала и вопила, растрепанные волосы делали ее похожей на ведьму. За спиной у нее был привязан ребенок. Завидев лорда Джона, женщина направилась к нему, громко завывая и расцарапывая щеки так, что капли крови падали даже на младенца.

— Приведите ее ко мне, — приказал Джон. Стражи подхватили женщину под руки и швырнули на колени перед Айронхедом. — Что случилось, ведьма? У меня от твоих криков звенит в ушах.

— Разве воин станет сражаться с женщиной, которая даже не умеет держать в руках оружия? Конечно, некоторые из нас умеют сражаться не хуже мужчин, так вот их и наказывай! Но те, кто поклялся служить Владычице на земле, а не на поле битвы, не могут драться против тебя — зачем же ты объявил нам войну?

— Я не сражаюсь с женщинами, если они не берут в руки оружие, как саздахи в древности. — Айронхед, казалось, был удивлен и заинтригован.

— А как назвать то, что ты делаешь, отбирая у нас принадлежащее нам по праву? Месяц назад ты забрал мой скот, но я ни разу не пожаловалась на это. Но то, что ты хочешь отобрать у меня сейчас, никогда нельзя будет восстановить снова. — Она махнула рукой в сторону пленников. Айронхед пожал плечами, словно желая показать, что не понимает ее. — Ты оскопишь их, милорд, но по какому праву ты отбираешь у них то, что им не принадлежит?

— Ну а кому же это принадлежит, если не им? — заинтересовался Джон, а солдаты вокруг рассмеялись. Прибывали все новые зрители — осада дело скучное, и люди были рады любому развлечению.

— Их женам, конечно! — раздраженно ответила она. — Что еще согреет нас ночью? Как у нас появятся дети, которых все мы так ждем? — В подтверждение своих слов она показала кулаком с оттопыренным большим пальцем за спину. — Можете забрать у меня что-нибудь другое, милорд, что не так важно для меня.

Тут уже и лорд Джон не удержался от смешка.

— Против такого довода нечего возразить, — воскликнул он. — Ты можешь забрать своего мужа. Но скажи мне, женщина, что мне делать с теми, кто поднимет оружие против меня? Должен же я как-то наказывать их. Если твой муж снова будет сражаться против меня, что мне с ним делать?

— У него есть ноги, руки, нос и глаза, — не задумываясь, ответила женщина. — Если хочешь, забирай то, что принадлежит ему, но не трогай мою собственность.

Теофану тоже улыбнулась, глядя, как мужа находчивой горожанки отводят в сторону.

— Надеюсь, он достоин такой умной жены, — сказала она.

Семейство, сопровождаемое гомоном солдат, направилось к городским воротам.

Когда Росвита наклонилась к ней, Теофану добавила тише:

— Думаю, если одна женщина смогла выйти из города, то другая может туда войти.

— Я против, — заявил брат Фортунатус. — А что если вас поймают?

— Я клирик, — парировала Росвита. — Лорд Джон не причинит мне вреда. Если он возьмет меня в плен, я обращусь к госпоже иерарху.

— Тогда я пойду с вами.

Росвита показала на несчастного брата Константина, который тихо стонал, обхватив живот. Его угораздило выпить воды из колодца, и теперь он ужасно мучился.

— Вы должны присмотреть за книгами, брат, — сказала она Фортунатусу. — И позаботиться о бедняге Константине. Даже если бы не болезнь, он слишком молод и неопытен, чтобы я могла доверить ему такие важные вещи.

— Сестра Амабилия могла бы отговорить вас.

— Нет, брат. Она бы настояла на том, чтобы идти со мной.

Фортунатус слабо улыбнулся.

Солнце еще не взошло, и палатки тонули в тумане. Сопровождать Росвиту Теофану выбрала Леобу — высокую сильную женщину, которая вполне могла постоять за себя. Одетая в монашеское одеяние, закрыв лицо капюшоном, она дожидалась Росвиту. Было решено послать только двоих, чтобы не привлекать лишнего внимания, в одиночку Росвиту принцесса отпустить не решилась — мало ли что может случиться с одинокой женщиной, пусть даже и священницей. До границы лагеря их проводили двое солдат — лазутчиков благополучно скрыл туман, и часовые ничего не заметили. Росвита и Леоба добрались до узкой тропинки, ведущей к воротам Венначи.

Повсюду Росвита видела признаки осады: неубранный овес, поля, засеянные пшеницей, теперь заросли сорняками, скот бродил прямо в ячмене. Люди Адельхейд не могли выйти из города, а Айронхед или не желал этим заниматься, или таким образом показывал людям, что у них нет никакой надежды.

Леоба шла молча, и Росвита не могла не порадоваться этому обстоятельству. Сама она давно привыкла молчать, не испытывая при этом ни малейшего неудобства. Кто знает, какой окажется их судьба, попади они в руки Джона Айронхеда? Может, он милосердно возьмет за них выкуп и отпустит, а может и заупрямиться. И что их ожидает тогда — бог весть. Впрочем, подобные мысли лучше гнать подальше. Пока они продвигались вперед, Росвита про себя тренировалась в произнесении аостанских слов.

Основной лагерь Айронхеда лежал к западу, а здесь, возле северных ворот, располагались только его сторожевые посты. Сюда из города ночью пробирались проститутки и купцы. Купцы распродавали драгоценные шелка, серебряную утварь — когда дети плачут от голода, подобные вещи теряют цену. В город несли хлеб и сыр.

— Сестры! Откуда вы? — остановил их часовой.

— «Сестры»! Какие еще «сестры»? — воскликнул его напарник и разразился смехом. Он схватил капюшон Росвиты, откинул его и вскрикнул от удивления — его поразила ее северная бледность. Потом он осторожно снял капюшон с Леобы.

У Росвиты сжалось сердце — рядом с ней стояла вовсе не Леоба. Конечно, следовало бы догадаться, что задумала Теофану, когда так спокойно согласилась с уверениями монахини, что принцессе идти в город опасно: если солдаты Айронхеда поймают их, то он сможет потребовать хороший выкуп, не говоря уже о том, что получит возможность шантажировать Генриха. Но ее слова пропали втуне. Теофану не дрогнула, когда с ее головы упал капюшон. К счастью, эти солдаты не были вчера на переговорах и не узнали ее.