Мария Архангельская - Пока не устану жить

— Ну, это учителям, а для нас — «hi».

— Пожалуй…

Мы снова помолчали.

— Интересно, там только Школа или есть что-то ещё? — снова заговорил Володя.

— Что именно?

— Ещё какой-нибудь населённый пункт?

— Не знаю. Приедем — увидим.

Так мы стояли довольно долго, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Потом поезд замедлил ход, в поле зрения появились другие рельсы — мы явно подъезжали к вокзалу. Прошла проводница, из дверей начали появляться пассажиры, а мне, наоборот, захотелось уйти из коридора. Не люблю толкотню и давку. Кивнув Володе, я направилась в купе.

Из поезда я вышла одной из последних. Ребята уже собрались на платформе и ждали только меня.

— Чего это у тебя так мало? — удивилась Катя, глядя на мои чемодан и сумку. Её собственный багаж состоял из двух чемоданов, дорожной сумки и внушительных размеров баула.

— Надо найти тележки, — озабоченно сказал кто-то, оглядываясь по сторонам.

Тележки нашлись, нашлись и носильщики, но от их услуг большинство из нас отказались. Носильщики, как оказалось, вполне сносно понимали английский, и я вздохнула с облегчением. Мне всё почему-то казалось, что выученный в классе язык окажется непригоден, когда дело дойдёт до общения с иностранцами.

Вокзал был большим, но на привокзальную площадь мы вышли быстро. И остановились в некоторой растерянности, оглядываясь по сторонам. По идее, нас должны были встретить и посадить в автобус, но пока никого не было, а автобусов на площади стоял целый ряд.

— Пойти, что ли, поспрашивать? — пробормотал Володя.

— Вы в Высшую Школу, господа?

К нам подошёл человек средних лет в больших тёмных очках. Маг, в этом сомневаться не приходилось. Говорил он по-английски.

— Ага, — ответил за всех Володя.

— Тогда пойдёмте.

Он повернулся и решительно зашагал через площадь. Мы потянулись следом. «Наш» автобус, как выяснилось, стоял в переулке, в стороне от вокзала. Единственный носильщик без возражений откатил туда тележку, помог сгрузить чемоданы, забрал все освободившиеся тележки и ушёл.

— Эх, надо было ему на чай дать, — сказал Володя. — Не сообразил.

Автобус был большим, куда большим, чем требовалось для дюжины человек. Чемоданы загрузили в багажное отделение над самым днищем, и мы поднялись в салон. Наш немногословный провожатый сел на водительское место и обернулся к нам.

— У кого-нибудь из вас есть кредитные карточки? — спросил он.

— Есть, — отозвалось сразу несколько голосов.

— Мы сейчас заедем в банк, снимите, сколько нужно. В Школе нет банкоматов.

— А долго нам ехать? — спросила я.

— Часа три.

Я пожалела, что не сходила в туалет, пока была такая возможность, но сказать об этом постеснялась. Автобус мягко тронулся. Я села рядом с Катей.

— Интересно, у них весь обслуживающий персонал — маги? — спросила подруга. Я молча пожала плечами. Говорить настроения не было.

Попетляв по улицам, мы выехали из города, и вокруг снова потянулся уже примелькавшийся пейзаж. Поля, домики, живые изгороди, домашняя скотина… Где-то через час пути домики исчезли, зато на горизонте появились голубые зубчатые силуэты гор. Я вспомнила, как ехала по Крыму, увлечённо глядя в окно, в котором вот-вот должно было показаться никогда прежде мной не виданное море. Но позже оказалось, что я смотрела не в ту сторону, и море, действительно видимое с дороги, я увидела, только приехав в пансионат.

Здесь моря не предполагалось, зато горы становились всё ближе и отчётливее. Уже можно было разглядеть за первой горной цепью вторую, пока ещё бледную и размытую. Я попыталась вспомнить карту — судя по положению солнца, мы ехали на юг, в сторону не то австрийской, не то швейцарской границы — но вспоминалось плохо. Ладно, на месте определюсь.

За второй час зубчатые вершины приблизились, став из голубых серыми, коричневыми, зелёными. Дорога вильнула, прижимаясь к боку горы, стали видны отдельные деревья взбирающегося на крутой склон леса. Гора кончилась, между ней и её соседкой обнаружился довольно большой промежуток, как в челюсти, где вырван один зуб. Я подивилась пришедшему мне в голову сравнению, а дорога между тем разделилась — основной путь шёл дальше, мимо горной гряды, более узкая, почти просёлочная дорога уходила как раз в этот промежуток. Автобус повернул на неё.

Справа и слева на значительном расстоянии тянулись зелёные мохнатые стены. Иногда лесная шкура разрывалась, и тогда был виден серый бок скалы или коричневая осыпающаяся земля. Солнце уже давно спряталось за тучи, так что вид вокруг был довольно унылый, хоть и несколько экзотичный для меня, горожанки и жительницы равнины. Потом стены раздались в стороны, и передо мной открылась фантастическая картина.

Вот так и поверишь, что попала в сказку. Дорога с небольшим, но неизменным уклоном пошла вниз, и с высоты можно было разглядеть почти всю круглую долину, со всех сторон окружённую живописными горами. Как по заказу выглянуло солнце, и вид тут же стал праздничным. В долине не было полей, вернее, распаханных полей, ровные луга сменялись зарослями кустарника и небольшими рощами. А посредине, как отсюда казалось, точно в центре, стоял словно вышедший из сказки городок. Или посёлок.

По обе стороны дороги потянулась живая изгородь. По мере снижения посёлок прятался за стеной кустов, и я нетерпеливо ждала его приближения, чтобы разглядеть казавшиеся игрушечными дома. Сбоку мелькнул указатель, очень быстро, к тому же не на английском и не на французском, так что я не успела его прочесть. Кажется, первый звук в названии был «ш». Потом дорога вильнула, и автобус выкатил на первую улицу.

Сначала городок выглядел старинным — серые стены в пятнах зелёного лишайника, ступенчатые фронтоны, крутые черепичные крыши, флюгера и каминные трубы. Потом автобус ещё раз повернул, и потянулись дома уже явно современные, но стилизованные под старину, с белыми стенами, украшенными зелёными и коричневыми полосами декоративных балок. Автобус выехал на площадь с фонтаном, на котором стояло самое большое из виденных здесь мной зданий, похожее на старинный особняк. Три этажа, лепнина, два мраморных льва на высоком крыльце…

— Приехали, — громко сказал водитель, останавливая машину.

Ребята затопали к выходу, я снова вышла последней. Все столпились около багажного отделения, но водитель, обойдя автобус, махнул нам рукой:

— Пойдёмте. Успеете ещё выгрузиться.

Он легко взошёл, почти взбежал на крыльцо, мы пошли следом. Высокая двустворчатая дверь открылась, пропуская нас в обширный холл. И впрямь — особняк особняком: мраморная лестница на второй этаж, вазоны с цветами, статуи в нишах. Но наш провожатый на лестницу не пошёл, а свернул куда-то влево, открыл неприметную дверь и повёл нас по длинному коридору. Идти далеко, впрочем, не пришлось. Деканат, куда мы и направлялись, оказался за первой же дверью.