Шон Рассел - Остров битвы

Проснулся он от шепота и сразу увидел старика, сидевшего напротив у костра.

— Вот ты и проснулся, сын Уирра, — произнес старик спокойным голосом, казавшимся нереальным, будто доносился откуда-то издалека.

Старик был в кольчуге, но без шлема. В тусклом свете он казался серым с головы до пят. Волосы и борода густые и светлые. Такие бороды носили в старину. Кожа на лице была загорелой и обветренной, словно старик все время жил на улице.

Алаану он показался таким же ветхим и древним, как сами горы.

— Кто вы, сэр? — вежливо спросил юноша.

— Я Глашатай Эйлина, хотя немногие теперь узнают мой титул.

— Это вы убили людей, державших меня здесь?

— Нет, не я. — В сумерках было видно, как старик покачал головой. — Но, по-моему, именно ты давным-давно бросил вызов моему хозяину, когда выкрали его подданных и увели в другие земли.

— Давно? Всего-то век. Ваш хозяин начал войну против своего народа, или вы не видели? Я спас лишь немногих, меньше, чем хотел бы. Если ты, старик, называешь подобное вызовом твоему хозяину, то я горд. Что тебе нужно от меня?

Алаану показалось, будто старик устремил на него пристальный взгляд, хотя в темноте трудно было что-либо разглядеть.

— Мой хозяин нуждается в помощи, лорд Сайнт.

— Меня зовут Алаан. Сайнт — всего лишь одно из моих воспоминаний.

Старик покачал головой, и его длинная борода затряслась.

— Я знаю о твоей сделке, сын Уирра. Зачем ты пришел в Тихую Заводь?

Алаан скорчился от боли.

— Я ждал брата, однако он, похоже, решил не приходить.

Старый человек кивнул, словно ответ не был для него неожиданностью.

— Мой хозяин… ему трудно, ведь он пленник ночного кошмара и не в силах проснуться.

— Такова цена, которую некоторые платят за прожитые жизни.

Старик обхватил рукой эфес меча.

— Я видел, как ты вывел из Тихой Заводи воина, несмотря на то, что он твой враг. Как такой милосердный человек, как ты, может отказать в помощи брату по крови?

— Не настолько я и милосерден. Я мог бы предложить помощь врагу, но не чудовищу.

— Эйлин не тот, кого следует сердить, сын Уирра, — серьезно сказал старик.

Алаан рассмеялся, несмотря на боль.

— Эйлин?.. Он уже столетия как умер.

— Ты тоже.

Костер затрещал, и вверх поднялись искры, тут же рассеянные порывом ветра. Вокруг огня закружил дым, разъедая глаза. Когда Алаан протер их рукой, старика уже не было. В небе сверкнула молния, и на землю упали первые капли дождя, крупные, как галька.

Сидел ли он на земле? Неужели не поднялся, когда пришел старик?..

Алаан сел и пошатнулся, едва не упав в потухший костер. Раздул пламя и добавил туда дров из своих истощающихся запасов. Мокрые от дождя камни вокруг костра зашипели, когда пламя коснулось их. Юноша натянул одеяло на голову, но ему стало жарко, и он снова скинул его, подставляя лицо дождю и наслаждаясь прохладой. Однако вскоре Алаан задрожал, съежившись у шипящего костра, укрываясь от хлестких порывов ветра.

Должно быть, он все-таки уснул, поскольку, открыв глаза, увидел луну, просвечивающую сквозь проплывающую по небу тучу. С губ сорвался непрошеный стон. Боль распространялась по колену и выше на бедро.

Алаан поднял голову и заметил какое-то движение.

Он нащупал меч, который положил рядом, но не слишком близко, чтобы во сне не наткнуться на клинок. Он лежал, дрожал и думал, что же такое бродит в темноте, а затем погрузился в ночной кошмар, который на сей раз оказался страшнее реальности.

Глава 7

Звон в ушах, вызванный приступом мигрени, заглушал все. От него невозможно было избавиться, ни тряся головой, ни затыкая уши. Мысли Диза блуждали точно дитя, заблудившееся во мгле. Образы всплывали из темных глубин сознания и неслись по его просторам, вскоре исчезая или превращаясь в новые видения. Все попытки сосредоточиться на чем-либо оказывались тщетны.

Наблюдая, как конюх седлает для него коня, Диз осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, как это делается — хотя сам седлал коня тысячу раз. Юноша оглянулся и увидел Торена, оценивающе смотревшего на него.

— Ты точно справишься, кузен?

— Если не я, то кто же?

— Есть и другие люди.

Диз покачал раскалывающейся от боли головой.

— Нет. Это наше дело, и его нужно закончить.

О чем они?.. Взгляд привлек свет в углу; первый свет дня, пробравшийся внутрь через щель между досками.

— Диз?..

— В чем дело? — Диз заметил беспокойство на лице кузена. — Я опять задумался? Что ж, через пару дней я стану самим собой. Ты ведь так сказал, правда?

Торен кивнул.

— Но что, если мы найдем Бэлда и Сэмюля раньше?

— Вряд ли… не думаю. Они движутся быстрее и опережают нас на полдня.

— Это мы так предполагаем. Устроители ярмарки отправили всадников за вестями о Сэмюле и Бэлдоре, и те вернулись, сообщив, что двое рыцарей, подходящих под описание, направлялись на север по дороге Озер.

— Поехали. Мы еще успеем догнать их.

Торен кивнул, подал конюхам знак вывести коней, и кузены последовали за ним.

Диз помнил, как садиться в седло — по крайней мере тело помнило. Их сопровождал небольшой эскорт рыцарей, выбранных Тореном. Юноша был не настолько глуп, чтобы ехать в одиночку, не зная точно, как много сторонников у Сэмюля, — а Диз не мог сказать ему этого. Слуги и сквайры будут по возможности ехать следом за ними. Торен был уверен, что скоро отряд нагонит предателей.

Вышли на рассвете, тихо, без звуков труб и кимвального звона. Те немногие, кто провожал, не кричали и не махали им вслед. Всем было понятно, что это погоня не принесет славы, независимо от исхода событий.

Диз наклонился в седле и закрыл глаза от боли, недоумевая, зачем он здесь и что будет делать, если удастся поймать кузенов.

Пусть они убегут, — думал он. — Пусть уйдут далеко и умрут в забвении. Пусть мы больше о них не услышим.

— Диз?..

Диз открыл глаза и увидел, что кузен снова пристально смотрит на него.

— Ты можешь нас задержать, — упрекнул Торен.

Было бы хорошо.

— Ничего, я справлюсь. Не волнуйся. Просто немного болит. Я потерплю. Что сказала леди Беатрис? — поинтересовался Диз, вспомнив, что Торена вызывала к себе мать.

— Я тебе уже говорил. Неужели не помнишь?

Диз покачал головой.

Торен глубоко вздохнул.

— Леди Беатрис желает, чтобы я признал лорда Каррала Уиллса полноправным главой семьи Уиллсов. Тогда он отречется от всех действий и союзников своего брата, лорда Менвина.

Позабыв про дорогу, Торен устремил взгляд на кузена.

— А ты как думаешь?

— В данный момент никак, и ты это прекрасно знаешь.