Гай Кей - Блуждающий огонь

И, что ни говори, а больше всего героев оказалось в его, Нейвона, родном племени! И он был решительно настроен не ударить в грязь лицом. А потому старательно вглядывался во тьму, окутавшую юг Равнины, четырнадцатилетний часовой, уже и не самый младший из тех, что теперь заступали на стражу.

И именно он первым увидел одинокого гонца, галопом промчавшегося к воротам лагеря, и услышал его весть; и именно он, Нейвон, поднял тревогу, а обри уже мчался дальше, к следующему лагерю, не дав своему коню ни малейшей передышки.

Да, свой первый мощный удар враг направил сюда, думал Торк, глядя, как темные скользящие тени волков стекаются к тому месту, где расположилась большая стая Быстроногих, которую Третье и Седьмое племена охраняли вместе. Точнее, пытались охранять, вынужден был признать он, спеша к Ливону и желая поскорее получить от него, предводителя охотников, новые указания. Да, дело плохо. На этот раз волков собралось слишком много. Мысли его от возбуждения начинали путаться, и Торк, приподнявшись в седле, быстро оглядел стаю элторов: четыре вожака были по-прежнему стреножены и заперты в загон; что само по себе было полнейшим безобразием по отношению к Быстроногим, но в данной ситуации оказалось совершенно необходимым, ибо если эти растерявшиеся, перепуганные животные бросятся спасаться бегством, тогда царящий здесь хаос сменится полной безнадежностью. Пока вожаки на месте, остальные Быстроногие тоже будут держаться в стае, а рога у элторов достаточно острые, и постоять за себя они вполне могут.

И элторы действительно сражались не на жизнь, а на смерть, когда на них налетели передовые отряды волков. Ужасная то была сцена: рычание волков, пронзительные крики элторов, зловещие отблески факелов, которыми Всадники во тьме освещали себе путь, и потом — кровь элторов на снегу.

Торк задыхался от гнева. С трудом держа себя в руках, он увидел, что правый передний фланг стаи элторов почти не прикрыт людьми и волки уже устремились туда — на прорыв.

Ливон тоже это заметил.

— Дорайд! — крикнул он предводителю охотников Седьмого племени. — Бери половину своих людей и давай скорей на ближайший фланг!

Но Дорайд подчиниться не захотел.

— Нет, — крикнул он в ответ, — у меня есть идея получше! Почему бы нам не…

Договорить он не успел, почувствовав вдруг, что вылетает из седла и падает носом в снег. Торк даже не остановился, чтобы посмотреть, куда упал Дорайд, и заорал, перекрывая царивший вокруг шум:

— Всадники Седьмого племени, ЗА МНОЙ!

И Табор дан Айвор, с факелом сопровождавший своего старшего брата, увидел, что охотники Седьмого племени действительно-таки последовали за Торком! Табор чуть не лопнул от гордости: ведь Торк дан Сорча исключительно благодаря своей репутации заставил Всадников из чужого племени ему повиноваться! Никто другой на Равнине не осмеливался столь открыто и с таким презрением выражать свою ненависть по отношению к силам Тьмы, как этот одетый всегда в черное Всадник из Третьего племени, для которого единственной защитой от зимних ветров служила куртка из шкуры элтора, надетая прямо на голое тело. И столь велика была сейчас слава Торка, что охотники из Седьмого племени последовали за ним, не задав ни единого вопроса.

Торку удалось немного оттеснить волков. Вместе с охотниками Седьмого племени он рубил направо и налево; мечи так и мелькали в воздухе. Врезавшись в гущу волчьей стаи, охотники сумели разбить волков на две группы, и одну довольно быстро отсекли от другой и отогнали назад.

— Кектар, — сказал Ливон, как всегда спокойно, — возьми двадцать человек и постарайся окружить вторую группу волков. Да следи за вожаком элторов!

— Есть! — воскликнул Кектар, полный энтузиазма, и бросился исполнять приказание. Копыта коней отбрасывали в стороны рыхлый легкий снег.

Приподнявшись в седле так, что чуть не упал, Табор все же сохранил равновесие и, повернувшись к Ливону, сказал:

— Обри прорвались. Я вижу факелы, они приближаются к нам со стороны лагеря!

— Хорошо! — откликнулся Ливон, но лицо его было мрачным, и смотрел он в другую сторону. — Для нас каждый человек важен.

Повернув коня, Табор посмотрел в ту же сторону, что и брат, и сердце его болезненно сжалось.

На них с юга надвигались ургахи.

Чудовищные твари ехали верхом на каких-то немыслимых животных, каких Табор никогда в жизни не видел, — гигантских шестиногих конях, таких же ужасных, как и сами наездники, и вооруженных страшным изогнутым рогом, торчавшим изо лба.

— Вот где тяжело придется, — пробормотал себе под нос Ливон и, повернувшись к Табору, с улыбкой заметил: — Пошли, братишка, настал и наш черед.

И оба сына Айвора, один высокий, сильный, светловолосый, а второй совсем еще юный, смуглолицый, с темной кудрявой головой, пришпорили своих коней и погнали их вперед, навстречу приближавшимся ургахам.

Табор, как ни старался, за Ливоном не поспевал и вскоре сильно отстал от брата. Но тот недолго был один: ему наперерез, низко пригнувшись в седле, вылетел Всадник в узких черных штанах и знакомой куртке из шкуры элтора.

Ливон и Торк вместе погнали своих коней навстречу врагу, наступавшему широким фронтом. Их слишком много, с отчаянием думал Табор, изо всех сил стараясь не отставать. Он был ближе всех, так что лучше всех видел то, что произошло. Шагов за тридцать до ближайшего ургаха Ливон и Торк, не говоря друг другу ни слова, вдруг еще пришпорили коней и на полном скаку под прямым углом друг к другу бросились в самую середину чудовищного войска, разгоняя в разные стороны массивных шестиногих скакунов. Затем каждый из них, продолжая мчаться во весь опор, выхватил лук и выпустил в ургахов по три стрелы.

И шестеро ургахов упали на землю.

Табору, однако, было не до веселья. Нахлестывая коня и стремясь догнать Торка и Ливона, он вдруг обнаружил, что мчится в полном одиночестве и вооруженный всего лишь горящим факелом прямо на отряд этих чудовищ.

Он услышал, как Ливон громко окликнул его по имени, что было совершенно бессмысленно. Проглотив комок ужаса, застрявший у него, пятнадцатилетнего мальчишки, в горле, и полностью осознавая весь ужас своего положения, Табор резко повернул коня, надеясь проскочить в щель, образовавшуюся в сплошной линии кошмарных всадников. Какой-то ургах, огромный и волосатый, тоже свернул — ему наперерез.

— Кернан! — выкрикнул Табор и с размаху запустил в ургаха факелом, а сам нырнул коню под брюхо, успев услышать свист огромного меча там, где только что сидел, да утробный рев боли: факел, видно, здорово опалил ургаху рожу. Через несколько мгновений Табор, оказавшись уже в тылу врага, стремительно мчался прочь от поля боя по широкой, пронзительно прекрасной, белоснежной Равнине под растущей луной и усыпанным звездами небом.