Александр Данковский - Папа волшебницы

Конечно, лестно думать, сколько всего можешь с видом превосходства рассказать "этим дикарям", которые и автомобиля-то не видали. Так и видишь себя межзвездным странником Тилорном. И тут же вспоминаешь его историю с порохом[1]. Да если верна моя догадка, что местные ученые работают на государство, сиречь, аппарат насилия… (А на кого ж обычно работают ученые?) Поэтому нужно трижды подумать, прежде чем рассказывать о какой-то машинке или даже просто об инженерном принципе. Все эти невеселые мысли крутились у меня в голове и не давали спать спокойно. До определенного времени.

Глава 5. "Велосипед по-гномски"

В один прекрасный день за окнами коттеджа (так мы теперь именовали флигелек) раздалось знакомое фырканье. Выглянув на крыльцо, я, как и ожидал, увидел "каракатицу" с Бержи на облучке. Привычно улыбаясь во все сорок два зуба и жестикулируя с грацией ветряной мельницы в ураган, он стал объяснять цель своего внезапного визита. Речевой барьер между нами был уже не так высок — не Великая Китайская и даже не Кремлевская стена, а так, щелястый заборчик метра в два. Но общаться свободно все равно не получалось, тем более, наш первый знакомый в этом мире говорил то ли с акцентом, то ли на каком-то особом диалекте: уже выученные слова звучали непривычно. А подаренный Лииной "встроенный словарь" то и дело сбоил. А может, не поспевал за пулеметным темпом гномьей речи. Говорить помедленнее мы с Юлькой гостя все же убедили, хотя об этом приходилось периодически — примерно раз в две минуты — напоминать. Но шибко это не помогло, и в дело пошел уже знакомый по лесной встрече блокнот-раскладушка.

В общем, Бержи явился, чтобы забрать на исследование в свою лабораторию-мастерскую велосипед. Как я понял, в здешней иерархии гном занимал далеко не последнюю должность. Наверное, мог просто отдать приказ конфисковать машину — по праву хозяина. Но, вместо этого, явился с просьбой. И приглашал меня поучаствовать в исследовании.

Мне до соплей было жаль "Сандаля"[2], но отказывать я не стал. Юлька запросилась с нами, тут уже не смог отказать Бержи, и мы втроем с большим трудом втиснулись в кабину его, с позволения сказать, авто. Погрузив перед этим вел в кузов, предварительно выстланный мягкими зелеными стеблями.

Наш флигелек стоял почти в самом центре городка, а гномья мастерская — на окраине, даже на отшибе. Что, впрочем, было вполне объяснимо — занимались-то в ней работой по металлу с применением технологий горячей и холодной ковки. А это, как вы понимаете, не самое тихое на свете занятие. Значительно позже я, когда туда наведывался самостоятельно, частенько шел на звук — звон и гром порой слышались за несколько кварталов.

Но в день нашего первого визита там было тихо. Возможно, как раз в честь столь важного дела, как препарирование самобеглой машины из другого мира.

Я, если честно, ожидал увидеть что-то вроде кузницы — мрачной, закопченной, с огненными всполохами, кучами угля и полуголыми молотобойцами. На худой конец — заводской цех а-ля начало ХХ века — пар, смрад, куча приводных ремней и циклопических машин с производительностью современной электродрели.

Увы, воображение меня в очередной раз подвело. Бержи трудился в просторном высоком здании белого камня, с внутренними колоннадами, арками и прочими атрибутами античной утопии. Были там, конечно, и горны, и некие подобия станков, но как-то по углам. А основное пространство занимали столы, верстаки, наклонные доски с рисунками (в голове всплыло полузнакомое слово "кульман"), какие-то вращающиеся постаменты, как в скульптурной мастерской… Порой как раз с причудливыми лепными моделями. Наверное, для последующего литья. И никаких тебе обнаженных торсов, жара ревущего пламени и копоти по стенам. Присутствующие были облачены в серые опрятные комбинезоны (которые, как я выяснил потом, спасали владельца даже от брызг расплавленного металла и не портились при этом). Из явного защитного снаряжения некоторые носили прозрачные маски — эдакие забрала из местного аналога стекла, чуть голубоватые в естественном свете. Кроме соплеменников Бержи, в мастерской присутствовали и более высокорослые аборигены — "эльфы" и "люди" по нашей внутренней с Юлей классификации.

Если уж искать аналогию с нашим миром, то окружающее напоминало НИИ из фильмов конца 60-х — чистенько, светленько, все как на подбор аккуратно одеты и вежливы.

Впрочем, вежливость и неторопливость куда-то подевались, когда Бержи втащил велосипед на середину зала и разразился пламенной тирадой. При этом одной рукой ему приходилось придерживать машину, что явно мешало жестикуляции. Как я понял, окружающие не знали заранее, что именно увидят, и Бержи их огорошил. Со всех сторон посыпались вопросы. Я понимал примерно треть. Вроде бы, народ сомневался в том, что:

а) такая машина вообще может ездить, не заваливаясь на бок;

б) изготовлена без всякого применения магии;

в) может быть воспроизведена в существущих условиях.

Cредств массовой информации здесь, похоже, не было, так что даже о прибытии двух чужеземцев знали не все.

В общем, если Бержи хотел устроить фурор, он своего добился. Даже, кажется, сам не ожидал такого эффекта. Поэтому вынужден был рявкнуть на присутствующих — когда гомон превысил некий акустический предел.

Затем пришла пора демонстрации. По просьбе нашего бородатого спутника я сел в седло и принялся нарезать круги по залу, въезжал на спешно сооружаемые из столов и досок горки разной крутизны (то и дело рискуя сверзнуться, так как доски подбирались шириной не более полуметра, а я отнюдь не являюсь мастером фигурного вождения), разгонялся до максимума и резко тормозил (для этого пришлось выйти на улицу), а также пытался давать пояснения по поводу того, как же это чудо работает. Впрочем, с моей лексикой толку от последнего было немного:

— Вот эта вещь переходит с этой маленькой круглой вещи на эту большую круглую вещь. И ехать вверх можно.

Если не поняли, это описание механизма переключения передач, когда цепь перебрасывается с меньшей звездочки на большую. А я и по-русски не особенно могу рассказать, как именно сие таинство происходит…

Окружающие меня всячески подбадривали, особенно когда убедились, что я действительно иноземец. И активно пытались расширить мой словарный запас. Тут же вступая в спор друг с другом по поводу терминов. Если местный аналог слова "цепь" удалось подобрать достаточно быстро, то с другими названиями вышла заковыка. Впрочем, неудивительно: и дома звездочки называют то шестеренками, то зубчатыми колесами…