Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

- Нет… Нет, нет… - бестолково забормотала я, пятясь задом и продолжая свое поспешное отступление. Следующим препятствием, которое я с размаху поприветствовала спиной, оказалась стена. Увы, ее миновать было не так просто - убираться с моей дороги стена не пожелала категорически, пришлось прижаться к ней и двинуться параллельно, прикидывая, как бы половчее шмыгнуть в окно и по возможности еще захлопнуть его за собой, дабы милорду Лорранскому не вздумалось прокричать что-нибудь мне вслед.

Никакой радости по поводу получения выгодного заказа я не испытывала. Милый, трогательный в своей простоте Торин, на мой взгляд, вполне способен за полчаса довести до нервной почесухи и судорожного икания даже валуны со склонов Холодных гор, а уж путешествие и проживание в его компании и вовсе представляются чем-то совершенно невероятным, вполне равнозначным мукам, которые демоны Мрака вековечного готовят для воров и убийц. Два месяца, которые я провела в сиятельном обществе Лорранского-младшего, попортили мне крови и добавили седых волос, кажется, больше, чем все предыдущие годы, проведенные на рабских рынках, в замке Рэй и на дорогах сопредельных королевств.

- Стой! Куда же ты?! - вновь пытался воззвать к моей сознательности и жадности Иррион.- Если хочешь - два с половиной золотых в день! Плюс наряды, питание и проживание за наш счет.

- Нет… - уже менее уверенно ответила я, на мгновение приостанавливаясь. Это секундное проявление слабости позволило Лорранскому собрать все свое красноречие, выработанное за долгие годы варения в коварном котле придворных интриг, и перейти в решительную атаку:

- Подумай сама, какая это легкая и необременительная работа! Вполне возможно, что никто, кроме нас, и не знает о существовании этого кристалла! Ты просто будешь ходить рядом с моим сыном, изображая его любовницу - кажется, в столь тонком и деликатном амплуа ты чувствуешь себя вполне комфортно. Будешь участвовать во всевозможных придворных развлечениях, танцевать на приемах и балах у высокородных, бывать в картинных галереях, роскошных магазинах, дорогих ресторанах и прочих замечательных местах, изредка посматривая по сторонам и отгоняя чрезмерно предприимчивых претенденток на брак с Торином. Даже ехать никуда не придется - мы выделим тебе отличные покои в поместье, с отдельной ванной и выходящим в сад балконом.

- Н-нет… - с некоторой запинкой повторила я. Впрочем, вызвано мое заикание было вовсе не страстным желанием тут же принять участие в столь красочно расписанных развлечениях, а искренней мечтой избежать их любой ценой. Что аристократы находили в своих скучных и напыщенных вечеринках, я никогда не понимала, да и не пыталась понять, просто принимая как данность необходимость присутствовать на них.- Нет, я действительно не могу. У меня уже есть заказ. Правда-правда! Очень серьезный, сложный, запутанный…

Глаза у меня сами собой сделались большими, наивными, честными, до умиления искренними, как у любого храна, врущего в лицо собеседнику и знающего, что уличить его просто не посмеют. Однако в колчане Ирриона кроме красноречия и воззваний к моей жадности нашлись и другие стрелы:

- Ну тогда я главе твоей гильдии напишу,- не предвещающим ничего хорошего тоном заявил он, откидываясь на спинку кресла и строго глядя на меня.- Пусть он решит, каким делом тебе надлежит заняться в первую очередь. Не думаю, что твой клиент намного богаче и знатнее нас.

Это был удар ниже пояса. Разумеется, экселенц не пожелает ссориться с благороднорожденными и, если понадобится, лично отволочет меня в это поместье и отрядит на охрану Торина. А сколько сильных, преисполненных горечи и негодования слов будет сказано об уважении к представителям одной из древнейших фамилий, умении не настраивать против себя работодателей, профессиональной этике и долге… А то и хворостиной можно будет получить, если слишком уж ерепениться да выеживаться начну. Или еще чем-нибудь, не столь легковесным или безобидным. Например, отравленным ножом или дротиком - отличными воспитательными средствами, весьма благотворно влияющими на непокорных хран и хранов и мигом ставящими их на предназначенные им места.

- Это жестоко,- доверительно сообщила я Ирриону, решив попробовать бить на сочувствие. Однако жалость и сострадание благороднорожденным неведомы.

- Я знаю,- спокойно отозвался он,- Итак?…

- Главе гильдии вы все-таки напишите, причем прямо сейчас - он должен знать, что я взялась за выполнение очередного заказа,- с обреченным вздохом сообщила я, приседая и беря на руки Тьму. Вонато, вообще-то не страдающая от излишней стеснительности, была подозрительно тиха и невесть почему не решалась летать в присутствии Ирриона. Тот, правда, величественно не замечал демона, но Тьма все-таки чувствовала себя неудобно и тихонько ползала по ковру. Лапы вонато вообще плохо приспособлены для хождения - эти демоны или летают, или лазают. Поэтому на полу моя красавица чувствовала себя несколько неуверенно, а подняться на крыло и перебраться ко мне на плечи она почему-то не решалась.

Поле тонуло в легкой сизой дымке. Снег слегка скрипел под ногами, но не обжигал холодом и не таял, а вылетающий изо рта парок казался скорее данью общему антуражу зимы, чем естественной реакцией на долженствующую царить вокруг стынь. Коей, к слову сказать, и не чувствовалось совершенно.

Ярких красок не было вовсе. Весь окружающий мир, словно твердо решив быть неприметным, кутался в спокойные пастельные тона - серый, белый, нежно-голубой, светло-лиловый.

Я стояла на припорошенном инеем пригорке с распущенными, летящими по ветру волосами и чуть щурилась, защищая от них глаза. Длинная, до пят, белая рубаха, служащая мне одеянием, надувалась и опадала у ног, как живая. Время от времени я рассеянно оправляла задирающийся подол, без малейшего смущения раз за разом отмечая, что под этим нарядом на мне нет вообще ничего, и вновь запрокидывала голову, глядя на синевато-серое небо в легких перистых росчерках чуть переливающихся под вздохами ветра облаков.

И вдруг я увидела принца на белом коне. Сначала я заметила статное, грациозное животное жемчужно-серой масти и только потом - всадника в полном боевом облачении. Они вынырнули из густого, вязкого, как кисель, тумана, пушистым одеялом окутывавшего звенящую под равнодушно-спокойным небом березовую рощицу. Конь диковато косился на царящее вокруг пасторальное великолепие и с явным неудовольствием хлестал но бокам длинным, тщательно расчесанным хвостом. Всадник его вел себя намного спокойнее: он восседал на спине своего гордого скакуна и просто смотрел в упор, прямо на меня - я ясно видела, как заинтересованно поблескивают его глаза в прорезях забрала. На то, что это действительно принц, а не какой-нибудь обыкновенный бродяга-рыцарь, указывал широкий золотой венец, нахлобученный прямо поверх шлема, да полное отсутствие каких-либо орнаментов и гербов на латах - державные особы в них не нуждаются. Конь, к слову сказать, тоже был вполне достоин наследника какого-нибудь престола - статный красавец, сильный, широкогрудый, породистый.