Юлия БОЧАРОВА - ИСТОРИЯ ОДНОЙ КОШКИ

Нервы начали сдавать. Да уж. Все равно?! Бред и белая горячка, а еще странные хвостатые типы все время обзывающиеся. Шак-Ди, Шак-Ди. Будто самое неприятное ругательство в этой стране (Мире?).

Мужчина разжал руки, и я свалилась на кровать.

— Из комнаты не выходи, - ледяное. - А то узнаешь, насколько мои угрозы иллюзорны.

Смотрю в спину уходящему мужчине и всхлипываю, начиная плакать.

Подушка тут же стала лучшим другом и платочком, немедля намокшим от слез.

Сначала убить пытались, потом в пустыне бросили, затем чуть не поджарили на солнышке, а в итоге - еще и угрожают. Я же не железная и сил на все, даже у меня, может не хватить.

Чувствую на себе пристальный взгляд, но реветь не перестаю. Пошли бы они все, куда подальше. Надоело! Все, ухожу в отпуск! Да! В посмертии должны же быть и нормальные люди, тьфу, существа, которые не будут на психику давить. Уууу. Кажется, отходняк пошел. Колючка превратилась в плаксу.

Меня внезапно подняли за шиворот, ставя перед собой.

— Ты плачешь? - удивленное и немного растерянное.

— Нет, я радоваться должна, - стираю слезы с лица, - и нечего на меня так смотреть.

Отстраняюсь от него, поворачиваясь спиной.

— Ты не обычная эльера[5], это сразу видно, - спокойно произносит он.

— Почему? - оборачиваюсь, немного приходя в себя.

— Твой вей, - он посмотрел мне под ноги, откуда выглядывал кончик моего хвостика.

— Хвост, и чего в нем необычного? - удивляюсь.

Может у них бежевые хвостики, с темно-зелеными кисточками, дикость. Кто их знает.

Хвост для рассмотрения был выужен из-за спины и зажат в ладонях.

— Он имеет цветную кисточку, такое может быть только у детей правящего дома Самиры, - как пятилетнему ребенку, спокойно объясняет.

— Самиры? - переспрашиваю.

— Самира это наш северный сосед. Хм. - Он нахмурился, что-то вспоминая. - В той стране правит королева Ратьяра.

По лицу мужчины пробежала темная тень, из-за чего мне сразу стало не по себе.

Неужели эта страна настолько ужасна?! Странно все. Что делать, если я ничего не понимаю. О, боги! Помогите!

— Скажи, - медленно начала я, - как мне быть?

Мужчина внимательно посмотрел в мои растерянные глаза.

— В Алькоре тебе оставаться нельзя, да и вей придется перекрасить.

Хвостик будто испугавшись, выскользнул из рук и сразу же обернулся вокруг моей правой ноги.

— Хорошо, - поникшее произношу, а потом внезапно спрашиваю. - Зачем ты мне помогаешь?

— Я должен, - хмуро произносит. - Я когда-то давал клятву... - он запнулся.

В моих глазах плясало любопытство, но ему, похоже, придется утихомириться. Обидно. Очень обидно.

— Я все подготовлю, - бесцветно произносит. - Но тебе придется слушаться меня. Во всем.

— Конечно, начальник, - улыбаюсь и прикладываю руку к груди в церемониальном жесте, - как скажете.

— Если сделаешь так на глазах у эльерцев, тебя повесят, - ледяным голосом добавляет.

Сглатываю, быстро убирая руку за спину.

— Правда?

— Нет, - он ухмыляется. - Из комнаты не выходи, и глупостей не делай.

Резво становится серьезным, подходит к дверям и, взявшись за железную ручку, вдруг о чем-то вспомнив, произносит:

— Вейлиас.

— Селения.

Он кивает и немедленно выходит.

Вот блин, попала! Не мир, а зоопарк. А главное, самое дикое и вымирающее существо - это я. Ужас! Спасите бедную кошку, она еще хочет жить!

3

 Весело помахиваю покрашенным хвостом. Он у меня теперь с темной кисточкой и неровными пятнышками по всей длине (красиво). Смешливо улыбаюсь и смотрю на розовое небо. К вечеру на Урусе небо начинает розоветь (какое-то атмосферное явление), потом по нему разливаются нежно-золотые стрелы облаков. И вся эта феерия продолжается до самого рассвета. Просто восхитительное зрелище. Да и Вейлиас сказал, что при свете звезд и лун (двух), небо становится еще красивее. Поэтому я с надеждой вглядывалась в небесный купол, желая развлечений.

— Сел, - обратился ко мне мужчина, несколько раздраженным голосом, - хватит дергать вейем, это меня нервирует.

— Ты это не мне, - хитро улыбнувшись, заявляю, - ему объясни.

— Хм, - недовольное, но говорящее обо всем сразу.

Надулась тут же и обернула хвостик вокруг ноги.

Да. Ехали мы с комфортом. Угу. Таким комфортом, что моя милая душенька (если такая имеется), затряслась, скукожилась, и почти покинула тело. А то! Нас везло..эээ...существо...эээ...ну, типа...Как его там. Ооо! Центриптизаурус. Ага, это мне Вейл выдал, типа я умом блещу и запомню название этой зверюги. Я, конечно, запомнила, почти - пасть с острыми клыками трудно забыть. Это зрелище меня до конца жизни в кошмарах преследовать будет. Ящеры они ведь такие - руку в рот не клади, понравится, и всего схомячят.

Как его описать. Ну, такой большой, как в моем глюке в пустыне, около пятнадцати метров в длину, от зубастой морды, до кончика хвоста. Зелененький, нет, темно-зелененький с маленькими красными глазками. Короче - Красавчик! Да, точно! Я его еще так мило - Ципчиком прозвала. За что Вейл меня чуть в пустыне дожариваться не оставил. Хи-хи. У них вроде как непринято, благородных арди так называть. Ну да, но это же у них. Я-то тут причем.

Мдя. Так, о чем собственно я? Ах да. На спине этого зверя была закреплена площадка с удобными сидениями и навесом, который просто-таки незаменим в такой местности. Мы ехали, молча, почти. Расспросы типа: а куда мы едем, зачем, почему - Вейлиасу быстро надоели. И мужчина учтиво, зло сверкнув глазами, попросил заткнуться. Так я и молчала, но его, видите ли, хвост нервирует. Гадство!

Отвернулась, руки скрестила на груди, всем своим видом показывая, что да и не очень-то нужно с ним разговаривать. А ему, похоже, этого больше всего и хотелось. Блин! И лицо довольнее стало. Когда я ради чистого любопытства скосила глаза, то от возмущения даже в горле саднить начало и слова окончательно в груди застряли. Ну что за праздник на моей улице?! Совсем недавно от города отъехали, а чувствую себя так, будто вторые сутки в пустыне провела. Скукота здесь, да и атмосфера подавляющая. А со мной и говорить не хотят, игнорируют. Может мне раз в жизни захотелось поговорить нормально (Ага, раз миллионный!).

Хвост опять начал дергаться, нервно при этом подрагивая. Настроение можно было сливать в унитаз, или точнее то, что от него осталось.

К концу поездки или себя, или кого-нибудь точно прикончу.

Глаза хитро посмотрели на умиротворенного мужчину, держащего кожаную плетку в руках, которой он то и дело бил ящера по бокам, задавая направление.