Лоуренс Уотт-Эванс - Военачальник поневоле

От этой мысли у юноши засосало под ложечкой. Он быстро огляделся.

На вид комната казалась довольно приятной. Каменный пол устилали яркие ковры. Стены с трех сторон были выкрашены в белый цвет, четвертая сплошь состояла из окон-витражей в форме цветов с красными и белыми лепестками. Несколько низких диванов, крытых красным бархатом, и такое же количество столиков из кованого чугуна с мраморными столешницами размещались там и сям по всему помещению.

Н-да! Роскошью это не назовешь! Стеррену еще не приходилось видеть помещений, выдержанных в таком странном стиле.

Королева улыбнулась:

— Порой Лура бывает чрезмерно импульсивной, но, конечно, мы все с нетерпением ждали встречи с вами. С нашим давно потерянным родственником.

— Довольно далеким, по правде говоря, — вставила Ниссита, многозначительно поглядывая на штаны Стеррена.

— Лура сказала, что вы хотели немедленно видеть меня и что Ширрин очень хочет со мной познакомиться, хотя я не понимаю...

Его речь прервал возмущенный вопль принцессы Ширрин. Ее лицо, успевшее приобрести почти нормальный цвет, побагровело. Девушка повернулась и бросилась вон из гостиной.

Стеррен, ничего не понимая, смотрел ей вслед.

Лура громко хихикала. Ниссита бросила на младшую сестру полный отвращения взгляд. Глаза королевы сверкнули гневом.

— Я сказал что-то не то? — спросил Стеррен, обращаясь к королеве.

— Нет, нет, — заверила его Ашасса. — Во всяком случае, ничего страшного. Это все проделки Луры. Конечно, Ширрин ведет себя довольно глупо. Но ей тринадцать лет — очень впечатлительный возраст, а Лура делает все, чтобы смутить ее. Так что не беспокойтесь. — Она повернулась к Луре и жестко сказала: — Лура, ступай и извинись перед сестрой.

Хихиканье сразу же умолкло.

— За что? — спросила девочка. — Я же ничего не сделала!

— Поступай, как тебе сказано!

Осознав, что далее спорить опасно, очаровательная крошка отправилась вслед за Ширрин.

— Прошу извинить нас, милорд, — произнесла королева, когда дверь за Лурой закрылась. — Эти девчонки обожают поддразнивать друг друга. С тех пор как наш теург Агор впервые сообщил о вас, Ширрин просто живет романтическими историями об Этшаре, военачальниках и утерянных наследниках, а Лура делает из сестры посмешище.

— Глупости эти романтические истории, — заявила Ниссита. — Много шума из ничего!

Стеррен ничего не ответил, и королева продолжила:

— Но коль скоро вы уж здесь, милорд, я должна сознаться, что Лура не так далека от истины. Нам действительно натерпелось увидеть вас и побеседовать с вами. Никто из нас не удалялся от этого замка более чем на несколько лиг. Этшар представляется нам необычайно экзотическим местом. Присаживайтесь и расскажите что-нибудь о нем.

Стеррен с неохотой уселся на бархатный диванчик. Королева Ашасса и Ниссита расположились напротив.

— Что вы хотели бы услышать? — спросил Стеррен.

По выражению лица принцессы было ясно, что она не хочет слышать ничего; однако Ашасса казалась искренне заинтересованной.

— Это правда, что Этшар Пряностей очень велик и его невозможно охватить взглядом от края до края?

— Что же, — начал Стеррен, переварив вопрос, — это зависит от того, где встать. Я думаю, что с... с башни замка правителя можно увидеть стены с обеих сторон. Но в целом это — правда.

Королева задавала и задавала вопросы, и Стеррен, как мог, старался на них ответить. Постепенно тема беседы сместилась к началу правления Азрада VII, к чародеям и другим представителям магического искусства. Стеррен расслабился, успокоился и начал получать от беседы огромное удовольствие. Ашасса, несмотря на монарший титул, оказалась весьма приятной особой.

Принцесса Ниссита, напротив, не произнесла ни слова и в конце концов удалилась с надменным видом.

Через некоторое время бесшумно появился слуга и объявил, что к ужину все готово. Королева Ашасса поднялась, и Стеррен на какое-то мгновение подумал, что она предложит ему руку, чтобы он сопроводил ее к столу. Он видел, что именно так поступали леди в Этшаре.

Но либо правила этикета здесь были иными, либо различие в положении между королевой и военачальником было слишком велико. Ашасса пошла одна, и Стеррену ничего не оставалось как следовать за ней.

В трапезную был превращен тронный зал, в котором утром король принимал Стеррена. Столы на козлах были покрыты белоснежными скатертями. Вдоль столов выстроились принесенные откуда-то стулья. Королевский трон убрали. Вместо него на подиуме возвышался стол для семьи и приближенных Фенвела Третьего.

Королева Ашасса поднялась по ступенькам, а Стеррен направился к одному из свободных стульев у длиннющего нижнего стола.

Слуга притронулся к его локтю и прошептал на ухо:

— Милорд, ваше место — справа от короля.

С этими словами он указал на кресло за верхним столом, всего через два места от королевы.

При мысли о том, что ему придется сидеть и принимать пищу на глазах десятков, а может быть, сотен людей, Стеррена охватил ужас. Он в своем плохо сидящем костюме с простыми этшарскими манерами будет наверняка выглядеть чужим среди этих разряженных варваров с их аристократическими замашками. Слуга осторожно взял Стеррена за локоть и, преодолевая сопротивление, осторожно повел к короткой лестнице на подиум.

На последней ступеньке Стеррен справился с волнением и далее проследовал с достоинством и вполне самостоятельно.

Принцессы, с которыми он был уже знаком, заняли кресла рядом с королевой. Справа, через два места от военачальника, уселся молодой человек примерно его возраста и очень похожий на короля. Рядом с ним, на одно место дальше, — еще более молодой человек с теми же фамильными признаками. Помещение заполнял ровный гул голосов, но Стеррен, плохо зная семмат, так и не смог уловить, о чем беседуют гости.

Затем в сопровождении солдат и нескольких придворных появился король. Воцарилась тишина. Те, кто успел сесть, поднялись, Стеррен с небольшим запозданием последовал общему примеру. По мере того как группа продвигалась по залу, придворные по одному отделялись от нее и оставались стоять рядом с предназначенными для них стульями.

Король Фенвел проследовал до своего кресла и уселся, в то время как его телохранители выстроились вдоль стены. Его величество вежливо кивнул, и все гости тоже заняли свои места.

Тихий говор тут же возобновился и вскоре перерос в изрядный шум, сквозь который время от времени доносился стук ножей и вилок.

«Как в изрядно заполненной посетителями этшарской таверне», — подумал Стеррен. Он почему-то ожидал, что аристократы станут вкушать в полной достоинства тишине.