Джек Финней - Цирк доктора Лао

Он припарковал автомобиль, вышел и направился в цирк посмотреть на уродцев.

Химера спала, растянувшись на подстилке из обожженной глины, и кашляла во сне; зловонный жар ее дыхания, поднимаясь наверх, душил насекомых, круживших над ее головой. Маленькие обитатели нижних слоев атмосферы падали на землю, словно хлопья пыли, подхваченные внезапным порывом ветра, и никто не оплакивал их падение. Химера дергалась во сне, ее огромные когти царапали глину, орлиные крылья то раскрывались подобно гигантскому вееру, то складывались. Драконий хвост по-змеиному извивался, и металлический шип на его конце прорезал в глине глубокие бороздки. Усы ее были опалены огненным дыханием. Чешуя на хвосте местами облезла, оголившиеся места заселили колонии паразитов. Химера линяла: с ее шкуры свисали огромные клочья шерсти, по ним ползали клещи. От химеры исходил отвратительный приторно-тошнотворный запах.

Фрэнк Талл стоял и смотрел на химеру с ужасом осознавая, что она настоящая.

– Боже мой! – сказал один из карантинных инспекторов, – никогда не думал, что существуют такие страшилища.

Спящая химера оглушительно захрапела, из ее ноздрей вырвался сноп пламени и повалил дым.

– Вот поэтому ей и соорудили постель из глины, – объяснил доктор Лао. – Солому она бы в два счета спалила. Знаете, как она делает фокус с выдыханием пламени? Это довольно просто. Видите ли, химера, как и выдающийся обитатель Аризоны ящерица-ядозуб, лишена системы выведения в обычном ее понимании. Вместо того, чтобы выводить переработанные вещества через кишечник, она сжигает их внутри себя и выдыхает дым и пепел. Очень необычное животное.

– И почему вы считаете, что ящерица-ядозуб не имеет системы выведения? – спросил Этайон.

– Да все это утверждают, – ответил доктор. – Говорят, именно таким образом ящерица-ядозуб получает свой яд: переработанные вещества не выводятся, а концентрируются, разлагаются и перерабатываются в слюну. И поэтому укус ящерицы ядовит. На мой взгляд, очень интересная теория. Я предпочитаю ее пикантность более рациональному объяснению происхождения ядовитых желез у пресмыкающихся.

– А как же тогда вы поймали эту самую химеру, доктор? – поинтересовалась деревенская девушка.

– О, мы поймали ее много лет назад в Малой Азии. У химер есть одна слабость, они обожают луну. Вот мы и установили на вершине одной горы зеркало так, чтобы в нем отражалась полная луна. И питающее к ней слабость чудовище подумало, что яркий серебряный шар стал наконец достижим. С воем и скрежетом она со всего маху врезалась в зеркало и… и тут выскочили мы и накинули на нее золотую цепь. Всего и делов-то!

– О, доктор Лао! – воскликнула женщина-репортер из газеты «Абалон Трибьюн», – я надеюсь, что когда-нибудь вы дадите мне интервью и расскажете о своих удивительных приключениях!

– Да, в вашей провинциальной газетке они вполне могут пойти на первую полосу, – заверил ее доктор Лао.

Респектабельного вида старик, в брюках для гольфа и спортивной рубашке, дотронулся до химеры своей тростью. Чудовище лениво махнуло хвостом, словно отгоняя назойливую муху, выбило трость из рук старика и задело его по ноге металлическим шипом.

– Не стоит шутить с этим животным, мистер, – заметил доктор Лао.

– Чем вы ее кормите? – спросил кто-то из публики.

– Гремучими змеями, – ответил доктор.

– Да, здесь их предостаточно, – кивнул один из карантинных инспекторов. – Прошлой весной я сам убил здоровенного рогатого гремучника на Бисвакской дороге.

– Должно быть, вы ошиблись, друг мой, – сказал доктор Лао. – Гремучник – одна из самым мелких змей.

– Не знаю, тот был чертовски здоровый, – настаивал карантинный инспектор.

– Вот чего я не могу понять, – начал старик в брюках для гольфа, – как это одно животное может сочетать в себе признаки ящерицы, орла и льва одновременно, да еще таким образом, что невозможно различить, где кончается лев и начинается ящерица, и где кончается ящерица и начинается орел. Какой вид ящерицы, на ваш взгляд, доктор, входит в состав этого чудовища? Может, это – центральноафриканский ящер или игуана, как их еще называют?

– Не могу сказать ничего определенного, – признался доктор Лао.

– Может, это зверь из Апокалипсиса, – заметил юрист Фрэнк Талл, почувствовавший, что не может больше стоять и молчать, словно тупая деревенщина.

– Ничего подобного, – решительно ответил старик в брюках для гольфа. – Все мы знаем, что такого никогда не было. Библейская чушь, если позволите так выразиться, уважаемый сэр. Библейская чушь, глупая, детская чушь, которой начинена эта старая книга.

– А мой папа говорит, что Библия – это великая книга, – сказала деревенская девушка.

– Химера, – начал доктор Лао, – летает в заоблачной выси на своих не ведающих усталости крыльях, и редкому смертному доводится увидеть ее. Много лет тому назад в Малой Азии один македонский воин убил химеру длинной стрелой и отнес в музей Александрии, где было сделано чучело этого животного. Годы спустя тибетский монах, увидев в музее это чучело, изготовил фарфоровую статуэтку химеры и украсил ею монастырский двор. Некоторое время спустя китаец, приехавший из Северной столицы, заинтересовался странной фигурой, сделал замеры ее пропорций и, вернувшись домой, отлил точно такую же из бронзы и преподнес ее в дар Хубилаю, великому монгольскому хану. И тогда по велению Хубилая вокруг столицы была возведена Татарская стена. Хан захотел, чтобы одну из башен, с которой он наблюдал за звездами, украшали фигуры химер. И по сей день там можно увидеть бронзовых химер, которые поддерживают звездные глобусы и сжимают в когтях измерительные шесты.

Позднее химеры стали считаться символом, эмблемой власти. И теперь их уже называли иначе – дракон. Дракон должен был символизировать свирепость, жестокость и силу, но химера была безобидным зверем, покровительницей искусства, созерцания и учености. Как, наверное, она изумилась, обнаружив себя на знамени впереди войска, отправляющегося на войну!

Позже, когда другие властители сменили Хубилая, один из них решил, что у его дракона должно быть пять пальцев на ногах, а драконы других властителей могут иметь три, четыре, шесть или даже семь, но только не пять пальцев. Его сосед не согласился с этим эдиктом, и началась война. Я не помню, чем она завершилась, но хочу обратить ваше внимание, что у этой химеры по четыре пальца на передних ногах и по три – на задних. Так что если догматичный правитель считал, что его требование на чем-либо основывается, то он очень ошибался. Мне никогда не приходило в голову пересчитывать пальцы на лапах у химер Хубилая в Пекине, поэтому не могу судить, точны ли были скульпторы древности.