Вероника Иванова - Паутина долга

Всего Подворий три, насколько мне известно. Стригали, забойщики и погонщики. Первые собирают дань с торговцев и ремесленников всех мастей и достатков, вторые за немалую плату распоряжаются жизнями, третьи ссужают деньгами и прочими благами, а потом получают во владение души влиятельных людей и вершат их посредством политику. Быть участником Подворья уважаемо, почётно и прибыльно, но попасть туда не очень-то просто. Берут не каждого, да не каждый и рвётся, потому что дисциплина у «пастухов» не слабее, чем в императорской гвардии, а мало кто добровольно откажется от звания «вольного охотника» и присягнёт на верность хозяину. Впрочем, мне почему-то кажется, что с течением времени Пастушьи подворья поделят между собой весь Сааксан и станут влиятельнее, чем императорская власть. Будет ли это злом или окажется благом? Кто знает...

— Сочувствую.

— А, не говори! — Кайрен махнул рукой. — Дознавателям-то после того, как патрули усилили до невозможности, делать совсем нечего, но приказ есть приказ: велено присутствовать в управе, дабы в случае надобности и прочая, прочая, прочая. Пропали праздники.

— А в честь чего «пастухи» приезжают?

— Так они мне и рассказали! Видно, что-то нужно. Наверное, будет сходка, на которой решат, кого срочно прирезать, а кого погодить. Да какая разница?

В самом деле, никакой. Для меня уж точно. Но иметь в доме осведомлённого представителя государственной службы выгодно, без сомнения.

Вытираю руки полотенцем и лезу в карман за вчерашней пластинкой — напоминанием о необходимости встречи с курчавым незнакомцем. Рамка чернёного серебра, в которую заключён опал, полупрозрачный, с размытым узором, напоминающим горный пейзаж. По краю рамки выгравирован адрес: улица Пьяного фонарщика, Дом с кривой кровлей. Положим, место я найду, но что там находится?

— Послушай, Кай, ты случайно не знаешь...

Карие глаза мгновенно заметили пластинку, которую я верчу в руках и азартно вспыхнули:

— Где взял?

— Где взял, больше нет. Я серьёзно! Ты знаешь, что это такое?

— Мечта игрока, — Кайрен в два шага оказался рядом и начал канючить: — Дай подержаться, а?

— Не раньше, чем узнаю, что это за штука.

— Пропуск в «Перевал».

— Куда?

Воспользовавшись моей растерянностью, блондин завладел пластинкой и любовно погладил серебряную рамку пальцами:

— Не знаешь? Ну, темнота!

— По-твоему, я должен наизусть знать все злачные места города?

— Оно не злачное. Оно чинно-благородное, самое знаменитое и самое труднодоступное.

— То есть?

— В игровой дом heve Майса пускают только приличных людей.

— А именно? Ты так вздыхаешь, будто...

— Ну да, таким, как я, вход туда заказан, — признал Кайрен. — Вот лет через десяток, если выслужусь до высокого чина и приобрету уважение, или женюсь на наследнице старинного титула, тогда смогу бывать в «Перевале». Пока даже не мечтаю. А сколько полезных знакомств можно было бы завести, окажись я там...

— Хочешь сказать, тамошние игроки — влиятельные люди?

— Влиятельные — не то слово! Правда, днём «Перевал» открыт для всех желающих, но днём и игра идёт мелкая: всё самое интересное начинается только пополуночи, для счастливых обладателей такой вот красоты, — он щёлкнул ногтём по пластинке.

— Азарт до добра не доводит.

— Экий ты скучный! И как только разжился входным жетоном? Может, мне тоже удастся?

— Не думаю.

Я забрал у Кайрена свой пропуск в странный, но заманчивый, как оказывается, для многих, игровой дом. Вгляделся в мохнатые линии узора. «Перевал», говорите? Что ж, попробуем его перейти.

Скорп выглядел ничуть не лучше, чем вчерашним вечером, но и не особо хуже. Хотя, хуже было уже некуда: кожа казалась совсем бледной и даже на взгляд хрупкой, как пересушенная бумага, глаза запали, а косточки стали пробиваться всё ближе и ближе к поверхности. Последние дни изнурительной болезни. Или часы? Хотелось бы знать точнее, но если и врач в растерянности, и больной давно сдался перед недугом, остаётся только молиться.

— Как самочувствие? Уж извини, но придётся тебя немного побеспокоить. Напоследок, так сказать.

— Что-то случилось?

Нет, это уже не голос, а шелест опавших листьев на песке осенней аллеи: или маг меня обманул, или запасов Силы у него было совсем немного.

— Можно сказать и так. Есть вопрос. Серьёзный.

Кэр попытался улыбнуться:

— Собираешься меня допрашивать?

— Именно. С пристрастием и превеликим тщанием. Но вовсе не о том, о чём ты думаешь... Откуда в принцессе взялась кровь Заклинателей?

Он не ответил, но вовсе не из желания сохранить сведения в тайне: в тёмных глазах мелькнул испуг, сменившийся отчаянием.

— Ты уверен?

— Более чем.

— Значит, это правда...

Маг отвернулся, щекой прижимаясь к подушке.

— Правда, самая настоящая и весьма тревожная! Как такое можно было допустить?

Тихое:

— Но ты никому не расскажешь?

Расскажу, не расскажу... Рано или поздно тайна всё равно раскроется. Если принцесса не научится справляться со своими возможностями, не раскрывая их разрушительную мощь миру. А она не научится, если у неё не будет подходящего наставника. А подходящим наставником может быть только Заклинатель, но одно намерение назначить кого-то из детей Хаоса учителем наследницы престола вызовет в народе волнения и опасения. Граждане Сааксана и так косо смотрят на Заклинателей, в силу давней традиции и подтверждения мирных намерений стоящего у трона, не говоря уже о том, что подпустить кого-то подобного к юной принцессе будет прямым нарушением правил и приличий. Но всё это ерунда, меркнущая перед настоящей бедой. Властитель империи не может быть магом! Никогда и ни за что! Совет крови строго следит за тем, чтобы на престоле не оказался кто-то из одарённых, потому что это означало бы конец всему.

И дело не только в малом количестве магов и в том, что они получили бы поддержку власти. Хотя и в этом тоже. Хуже другое. Маги в силу своей природы являются существами чрезмерно себялюбивыми, неспособными близко к сердцу принимать заботы окружающих, а такие качества правителя любую страну быстро и уверенно приведут к гибели. Можно пытаться вытравить эгоизм из одарённого, но при этом происходит ломка характера, вот, к примеру, как у скорпа, вся жизнь которого подчинена служению своей госпоже. Хороший вариант? Не думаю. Император не может быть одновременно господином и рабом, к тому же, единожды сломанный, в дальнейшем человек легче поддаётся новым влияниям, а это совсем никуда не годится. Одарённого не пустят на престол, значит, династия Таккора прервётся и будет заменена. На какую? На ту, которая победит своих противников в борьбе за власть. В борьбе кровопролитной и беспощадной. Так что, магическая наследственность юной принцессы сама по себе уже великая опасность. Но то, что Мииссар — Заклинательница...