Кэтрин Куртц - Милость Келсона

Только теперь Келсон заметил, что хотя Дугал сменил яркий шотландский плед на черную траурную одежду, на его плече по-прежнему красовалась крупная брошь с головой льва, которая, как он говорил, принадлежала его матери.

— И что с ней произошло? — спросил Келсон, снова переводя взгляд на Дункана.

Дункан вдруг усмехнулся точь-в-точь как Дугал.

— Ну, это же символ Мак-Лайнов — видишь закрытые глаза? Спящий лев Мак-Лайнов. Мой отец заказал ее для меня. Я подарил ее своей жене в нашу первую брачную ночь.

— Твоей жене?.. — пробормотал ошеломленный Келсон.

— Ну да, матери Дугала, как оказалось, — продолжил Дункан со счастливым видом. — Понимаешь? Дугал — мой сын!

Теперь Келсон помнил лишь немногие подробности того вечера, хотя выяснение подробностей радостного открытия действительно немного ослабило шок от смерти Сиданы. Он перешел в мыслях к тяжелым дням похорон… но его вернуло к настоящему имя Сиданы, слетевшее с губ его матери.

— …не можешь вечно горевать об этой Сидане, — говорила она. — Ты едва знал эту девушку. Ты обязан подыскать другую жену. Потому я и вышла из монастыря — чтобы помочь тебе найти ее. Подходящая жена может помочь искупить проклятие, которое я наложила на тебя.

— Да что же было «неподходящего» в невесте, которую я выбрал? — раздраженно спросил Келсон, со стуком отставляя кубок. — Даже по твоим стандартам, матушка, Сидана была «подходящей» во всех отношениях: принцесса из знатной семьи, союз с которой мог обеспечить нам долгий мир; молодая и красивая; почти наверняка способная родить здоровых наследников. Она даже не была Дерини, и не любила Дерини! И ее убил ее же собственный брат, солидным, надежным, совсем не мистическим ножом!

— Ты знаешь, что я не это имела в виду… — начала Джехана.

— Ну, так не надо читать мне наставления о «подходящих» женах, матушка, — не дал ей продолжить Келсон. — Я хотел выполнить свой династический долг, и выбрал невесту по всем правилам. Ты должна извинить меня, если мне не хочется снова очертя голову бросаться в брак, да еще так быстро!

Джехана покачала головой, ее губы сжались в ниточку.

— Не сию минуту, конечно, Келсон. Но скоро…

— Не слишком скоро, матушка. На тот случай, если ты забыла, — этим летом нам предстоит война, одно из маленьких последствий моей краткой женитьбы. И даже если бунтовщики Меары пока что зашли не слишком далеко, все равно семья Сиданы проклинает меня за ее смерть, так же, как и Ллюэла. Вопрос независимости Меары теперь перепутан с вопросом кровной мести, несмотря на то, что это Ллюэл убил Сидану — не я! — и что Ллюэл был наказан за свое кровавое преступление, и совсем не потому, что я так уж искал его смерти.

— Ну, тебе все равно со временем пришлось бы с ним разбираться, — холодно произнесла Джехана. — Он бы помнил об угрозе всю жизнь. А что касается его тела…

— Матушка!..

С грохотом отодвинув кресло от стола, Келсон встал и посмотрел на Нигеля и Мерауд, которые во время этой перепалки не произнесли ни звука.

— К счастью, вопрос о Ллюэле стал теперь чисто академическим, — сдержав всплеск чувств, сказал Келсон, взглядом показывая Нигелю, что им пора удирать. — И у меня нет ни малейшего желания обсуждать его нынешним вечером. Командиры моей северной армии завтра утром отправляются в Кассан, и нам с Нигелем необходимо поговорить с ними. Дядя, вы не хотите принести извинения дамам за наш уход? Нам до сна нужно еще немало поработать.

Он мог лишь восхищаться тем хладнокровием, с каким принц встал и попрощался с дамами. Хотя он знал, что Нигель в душе доверяет ему и Совету Дерини, а Совет доверяет Нигелю, он все же должен был испытывать некоторые опасения относительно «работы», которая им предстояла, хотя бы потому, что именно он был объектом действия и не знал, что с ним будут делать. Но он ничем не показывал своей тревоги, и выглядел как человек, который отправляется выполнять свой обычный долг, когда набрасывал на плечи плащ и говорил Мерауд, что дожидаться его не стоит.

— Ты же знаешь, дорогая, как долго проходят эти военные советы у Келсона, — пояснил он. — Мы можем просидеть там половину ночи. Тебе и нашему маленькому нужно отдыхать.

Мерауд улыбнулась и положила ладонь на круглый живот, когда ее муж вышел из комнаты вслед за Келсоном, и дверь за ними закрылась. Но тут же она задумчиво глянула на Джехану. У королевы был несколько ошеломленный вид, — она словно бы не могла поверить, что Келсон сбежал.

— Он очень похорошел, пока тебя не было, правда? — сказала Мерауд.

Джехана прикрыла глаза.

— Я с трудом узнала его, — прошептала она. — Он такой суровый и воинственный… и совсем взрослый.

— Да, с детьми такое случается, — вежливо согласилась Мерауд. — Я увидела то же самое в Конале. Да и Рори осенью вошел в возраст… но он еще мальчишка, хотя ему уже четырнадцать.

— А мой сын — нет, — пробормотала Джехана.

— Верно. Но Келсон к четырнадцати годам уже стал королем. Окажись Рори в таких обстоятельствах, для него это обернулось бы трагедией. Нет, Рори пока еще мой мальчик. И Пэйн, конечно. А скоро у меня будет еще одна кроха. Но я очень надеюсь, что родится девочка.

Джехана скривила губы.

— Девочка… которая однажды станет жертвой династического брака?

— Девочка, которая выйдет замуж за того, кого изберет ее сердце, если будет на то божья воля, — возразила Мерауд. — У нее будет три старших брата, способных продолжить род, и я не вижу причин принуждать ее к браку с нелюбимым человеком. А может быть, она изберет Небесного Жениха. Думаю, тебе бы это понравилось.

Джехана горько улыбнулась, размазывая пальцем маленькую каплю эля по столу перед собой.

— Если бы я в свое время повенчалась с Церковью, это избавило бы меня от той муки, которую я несу в себе, — прошептала она.

— Но ведь тогда у тебя не было бы Келсона! — возразила Мерауд. — Ведь если бы его родила другая мать, он бы не был тем самым Келсоном, — а что бы он делал без твоего наследия и поддержки, когда столкнулся с Кариссой?

— Он мог умереть, — признала Джехана. — Но зато он был бы человеком, его душа не была бы запятнана проклятием Дерини, которое он получил лишь потому, что его родила я.

Покачав головой, Мерауд тяжело поднялась из-за стола.

— Ты все не можешь смириться с этим, да? Ты Дерини, Джехана. И ничего с этим не поделать. Ты не можешь этого изменить. Но возможно, это не проклятие? Возможно, в этом есть кое-что хорошее?

— Боюсь, ты наслушалась моего сына, — печально сказала Джехана. — Это проклятие, Мерауд. Это гниль, живущая во мне… и при дворе моего сына. И я не буду знать отдыха, пока не найду пути искупления.