Терри Пратчетт - Невидимые академики

— Удивительно, как его уродливая маленькая голова до сих пор не взорвалась, — заметил Фассель.

— Ха! — с горечью откликнулась мисс Здравопут. — Вам недолго осталось ждать, он недавно открыл для себя Бонкскую школу.

— Это что такое?

— Не что, а кто. Философы. То есть, называются философами, но…

— А, эти, неприличные, — обрадовался Фассель.

— Ну, я бы не сказала, что неприличные, — заметила мисс Здравопут, и это была чистая правда. Благовоспитанная библиотекарша не должна употреблять подобные слова в присутствии кузнеца, особенно если тот широко улыбается. — Лучше скажем, «неделикатные», ладно?

В молоте и наковальне нет решительно ничего деликатного, поэтому кузнец без стеснения продолжил:

— Те самые, кто утверждает, что когда леди не хватает мужского внимания, сигара начинает казаться …

— Состоять в группе бонкских философов — возмутительное членство…

— Ага, как раз нечто в этом роде, — кузнец явно наслаждался беседой. — И её светлость дозволяет Орехху читать всё это?

— Не просто дозволяет, а, фактически, настаивает. О чём она только думает?

"И о чём думает Орехх, если на то пошло", — мысленно добавила она.

Нельзя делать слишком много свечей, объяснял Трев. Подведёшь всех остальных. Остроконечные шляпы могут решить, что им не нужны другие оплывальщики. Орехх признал, что так оно и есть. Что тогда станет с Безлицом, Цементом и Плаксой Макко? Им некуда больше идти. Они привыкли жить в простом мире, и обычная жизнь просто собьёт их с ног.

В свободное время он пытался занять себя, исследуя соседние подвалы, но по ночам там происходит мало интересного, зато другие люди начинают коситься с подозрением. Её светлость не имеет здесь власти. С другой стороны, волшебники весьма небрежны, и никто за ними не прибирает, поэтому в его распоряжении оказалась масса позабытых и заброшенных мастерских. Для парня с прекрасным ночным зрением — настоящее подземное королевство, полное чудес. Он уже видел светящихся ложечных муравьёв, тащивших куда-то вилку, а также, к своему удивлению, обнаружил редкого домового хищника — Необщего Пожирателя Носков. Ещё какие-то твари жили в лабиринте труб под потолком, они периодически кричали "Ак! Ак!" Кто знает, что за странные чудовища свили там свои гнёзда?

Он чрезвычайно тщательно отчистил блюда из-под пирога. Гленда была к нему так добра. Ему надо проявить благодарность. Быть благодарным очень важно. А главное, он знал, где раздобыть немного кислоты.

Личный секретарь лорда Ветинари бесшумно вошёл в Продолговатый Кабинет, почти не вызвав колебаний воздуха. Его светлость поднял взгляд.

— А, Барабантт. Думаю, мне снова нужно написать жалобу в «Таймс». Я уверен, что комбинация слов, пронумерованных один по вертикали, шесть по горизонтали и девять по вертикали, уже публиковалась три месяца назад. В пятницу. — Патриций разочарованно бросил на стол страницу с кроссвордом. — Куда катится наша Свободная Пресса.

— Тонко подмечено, милорд. Архиканцлер только что вошёл во дворец.

Ветинари улыбнулся.

— Наконец-то удосужились взглянуть на календарь. Слава богу, что у них есть Думмер Тупс. Проводи Чудакулли ко мне, после обычного ожидания в приёмной, разумеется.

Пять минут спустя Наверна Чудакулли препроводили в кабинет.

— Архиканцлер! Вас привело ко мне какое-то неотложное дело? Наша обычная встреча назначена на послезавтра, насколько я помню.

— Гм, да, сэр, — пробормотал Чудакулли. Как только он сел, перед ним тут же появилась приличная порция шерри.[7] — В общем, Хавелок, дело в том, что…

— Лично я вижу в вашем сегодняшнем появлении руку провидения, — заявил Ветинари, игнорируя слова Архиканцлера. — Потому что тут возникла одна небольшая проблема, и я определенно нуждаюсь в вашем совете.

— О? Неужели?

— Разумеется. Она касается этой злополучной игры, как её бишь… футбола.

— Правда?

Бокал шерри, который Чудакулли уже держал в руках, не дрогнул ни на миллиметр. Архиканцлер занимал свой пост уже давно, с тех самых пор, когда волшебник, случайно моргнувший не вовремя, рисковал немедленно умереть.

— Конечно, нам приходится шагать в ногу со временем, — покачал головой Ветинари.

— Мы стараемся так не делать, — возразил Чудакулли. — Время от этого только наглеет.

— Люди не понимают, что у тирании есть пределы, — продолжал Патриций, словно рассуждая вслух. — Они думают, я могу творить всё, что захочу, потому что могу творить всё, что захочу. Хотя минутное размышление ясно показывает, что это не так.

— О, с магией тоже самое, — поддержал Архиканцлер. — Если разбрасываться заклинаниями, не думая о завтрашнем дне, есть большой шанс, что думать будет и не о чем.

— Короче говоря, — продолжал Ветинари, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, — я намерен дать футболу своё благословение, в надежде, что возможные эксцессы этой буйной игры будут взяты под надлежащий контроль.

— Ну, с Гильдией Воров такой подход сработал, — поделился наблюдением Чудакулли, наслаждаясь собственным хладнокровием. — Если преступления всё равно происходят, пусть происходят организованно, вы всегда так говорили, кажется.

— Именно. Я склоняюсь к той точке зрения, что любые физические упражнения, не имеющие целью крепкое здоровье, защиту государства либо хорошее пищеварение, надлежит признать варварством.

— Правда? А как насчёт сельского хозяйства?

— Защита государства от голода. Но в обычной… беготне я не вижу никакого смысла. Кстати, вы поймали Мегапода?

"Как, чёрт возьми, он узнал? — подумал Чудакулли. — Нет, правда, как?!" Вслух он сказал:

— Поймали, конечно, но вы, надеюсь, не считаете, что это была просто "беготня"?

— Разумеется, нет. В данном случае применимы все три упомянутых исключения. Традиция не менее важна, чем хорошее пищеварение, хотя и не так полезна. И Забава Бедняков, кстати, тоже обладает весьма древними традициями, если не полениться тщательно исследовать вопрос. Буду откровенен, Наверн. Я не могу противопоставлять желаниям общества всего лишь свои личные антипатии. То есть, могу, конечно, но тогда придётся прибегнуть к довольно смешным и, безусловно, тираническим мерам. И всё это против игры? Думаю, лучше подобного избегать. Итак… каково положение дел? Насколько я понимаю, команды крепких мужчин пихаются, толкаются, пинаются и кусаются в слабой надежде зашвырнуть какую-то штуку в отдалённые ворота. Меня не волнует, что они пытаются поубивать друг друга, это лишь небольшой побочный эффект. Однако футбол в последнее время снова стал весьма популярен, он приводит порой к повреждению чужой собственности, что совершенно недопустимо. «Таймс» уже строчит фельетоны. Нет, то, что нельзя изменить, необходимо возглавить, таков путь мудрого человека.