Виктор Кувшинов - Мир, которого нет (Пирамиды Астрала 3)

– Хорошо, только не уходи так далеко, ляг где-нибудь рядом. Если я проснусь, то опять со страху в голову начнут всякие кошмары лезть, – попросила Саша.

Утром проснувшийся Ян застал странную сцену. Парочка молодых, целомудренно лежала ногами в разные стороны. Причем голова Алекса умостилась на краю Сашиной лежанки, касаясь ее виска. "Милые нравы девятнадцатого столетия!" – Ян опять удивился странному сравнению, всплывшему у него в голове. Почему милые нравы?

Причем тут столетия? И все-таки, он внутри понимал, что это именно так, и не смотря на поверхностное раздражение, он, действительно, умилялся этой наивности и чистоте чувств.

Удача сопутствовала им. После спокойной, хотя и голодной ночи, они, несмотря на сбитые ноги, довольно высоким темпом двигались примерно до полудня, пока не вышли на сенокосы какой-то деревушки. Первая попавшаяся им пожня с высокой, по грудь травой, была еще не скошена. Найдя выходящую с нее тропинку, беглецы двинулись по ней дальше. На второй пожне во всю шла работа. Мужчина косил траву, а две женщины, по всей видимости, мать с дочерью, сгребали сушеную траву и складывали ее в копны. Одеты они были очень похоже на беглецов. Ян, мгновенно оценив обстановку, решил разыграть приблудившихся крестьян и, пройдя прямо к крестьянину, выдал откуда-то вспомнившуюся глупую фразу:

– Бог в помощь! – хотя, что она должна была означать, он не понимал.

– Спасибо, коли не шутите, – как-то без вдохновения ответил крестьянин.

– Мы тут, того… приблудились маленько, – начал немного косноязычно выговаривать Ян, подделываясь под простонародную речь и вспоминая свой прошлый рабский опыт.

– Дак и чего надобно? – прямо спросил крестьянин.

– Дак вот, работу ищем. Не найдется ли у тебя какой? – стал без обитняков подряжаться в батраки Ян.

– Да работы-то завсегда найдется. Только оплачивать ее мне нечем.

– Да нам платы и не надо! Дашь приют, да покормишь, того и довольно. Нам сейчас не до торга. Обувка почти сносилась, а в дороге разбойники напали, хорошо их мало было – мы удрать сумели. Только вот, ничего с собой не осталось, – продолжал заливать Ян. Он здраво рассудил, что для начала нужно было разобраться, что к чему в этой местности, а уж потом предпринимать какие-либо действия, согласно обстановке. Так что передышка в гостях у крестьян была весьма кстати.

– А че, мне годится! – даже обрадовался халявной рабсиле мужик. – Как раз сезон в разгаре, а сыновей бог не дал, так что очень даже к месту помощь придется, – потом, внимательно разглядев спутников Яна, сказал. – А ребятки-то хлипковаты.

Но ничо, ты вон экий бугай – без лошади пахать можно! Они-то шо тебе, родня чай какая?

– Да племяши, сестра с братом, Алексашки оба. А меня-то по-уродски, Яном прозвали, вот и мыкаюсь.

– Да уж, прикрякнул сочувственно крестьянин. – Это ж в каких же это местах так людев кличут?

– Да, честно сказать, издаля мы, не сумею и объяснить. Вот бродим, без кола, без двора.

– Ну ладно, коль с местными магами у вас свары нету, то это не моего ума дело. А меня Артемом кличут, да женку Ефросиньей, можно Фроськой, да дочка на выданье, Параша, – и, завидев ухмылку на лице Яна, вызванную немного странноватым именем, крестьянин неправильно ее истолковал. – И чтоб у меня без баловства! Знаю я, эти молодеческие ухватки – дрыном туда, дрыном сюда. Ежели что, быстро отростки повыкорчевываю!

Однако Ян заметил, как мужичок сам, украдкой облизываясь, посмотрел на Сашу и понял, что политика нравов здесь, скорее всего, соблюдается только в отношении одной стороны. "Ну, это ничего, и у Саши защитники найдутся!" – несколько раздраженно подумал Ян про себя. Крестьянин, заметив плачевное состояние путников, смилостивился над ними:

– Ладно, сегодня вечор уж близко, так что идите с Парашкой в деревню – она вам наш дом покажет. Помойтесь, да поешьте, а завтра с утра за работу!

Парашка, заслышав об отпуске, свалившемся ей на голову посреди самой страды, весело подхватила юбки и уже пританцовывала, в нетерпении ожидая гостей и батраков по-совместительству. Девчонка оказалось веселой, и без задней мысли выбалтывала все деревенские новости. Ян внимательно слушал и только иногда направлял мысль юной крестьяночки в нужное ему русло, одновременно подмигивая Сашеньке, чтобы она прониклась важностью выуживания новостей, а не ринулась с головой в такую же беззаботную болтовню.

Слушанье беседы двух девчонок о цветочках и парнях его не прельщало, поэтому он аккуратно пару раз показал Саше прижатый к губам палец, когда она, вдохновенно набрав полные легкие воздуха, уже произносила магические женские фразы, типа "А знаешь, я тут…" или "Ты представляешь, как…". Такие, которые обычно предваряют тирады, могущие длиться от нескольких минут до многих часов, но одинаково не обладающих какой-либо смысловой нагрузкой.

Из нескончаемых речей веселой крестьянской молодухи, они почерпнули весьма важную информацию. Тот зиндан, в котором они появились, принадлежал большому волшеру, чей маг слыл либералом и прогрессивным властителем. Хотя это не мешало ему иметь изрядный гарем из "пришедших" девушек. Сопоставив это с тем, что их зиндан был неплохо закрыт, Ян не спешил верить этим мифам о добром барине.

Деревня, к которой они вышли, находилась на краю волшера, а дальше начинались почти что ничейные земли, граничащие, с одной стороны с совсем уж дальним волшером, а с другой – с морем. Село стояло в тупике дороги, дальше был только лес, откуда, собственно говоря, они и пришли. Крестьяне здесь поголовно занимались скотоводством и помаленьку охотой, огородами и выращиванием злаков на прокорм себе и скотине. Он понял, что им еще повезло с побегом, так как, по рассказам Параши, в лесу хватало, как хищников, так и колдовской нечисти, образовавшейся в результате деятельности магов.

Кроме того, наивная крестьяночка, принимая их за своих коллег, заговорщицким тоном поведала о "пришедших", которые почти все, умели сколько-нибудь колдовать, зная хотя бы одно "слово". Она сильно сокрушалась о том, что "рожденные", то есть крестьяне, не владеют "словами", но зато и их "слова" почти не берут. Эти данные оказались для Яна просто откровением. Если это правда, то надо было остерегаться любого путника на дороге. С другой стороны, с "рожденными" нужно было полагаться на свои силы, а не заклинания. Интересным оказалось и то, что Параша пожалела "пришедших", которые оказывается, не могли иметь детей.

Получалось, с одной стороны, "пришедшие" могли перерождаться, а с другой стороны, платой за это было бесплодие. Кажется, это сильно повлияло на Сашеньку. Она заметно загрустила после этих слов.