Чарльз Де Линт - Городские легенды (авторский сборник)

Ознакомительный фрагмент

Она опять вздрогнула, когда Мэран положила руку ей на плечо и мягко отвернула ее от окна.

— Кто знает, кого вызовет из темноты твой взгляд? — сказала она.

Голос ее был так же беззаботен, как и минуту назад, и все же ее слова прозвучали предостережением.

— Не хочу, чтобы они застали меня врасплох, — ответила Джилли.

Мэран кивнула:

— Так я и поняла. Но помни: ночь — время волшебства. И солнце не властно там, где правит луна.

— Что это значит?

— Луна любит тайны, — пояснила Мэран. — И таинственных существ. Она покровительствует им: посылает ночные тени, чтобы они могли подобраться к нам под их покровом, и предоставляет нам гадать, откуда они пришли — из потустороннего мира или из нашего собственного воображения.

— Ну вот, теперь и ты заговорила в точности как Брэмли, — вздохнула Джилли. — Или Кристи.

— Вспомни Шекспира, — возразила Мэран. — «Он хорошо играет дурака»[10]. Тебе никогда не приходило в голову, что они, может быть, нарочно притворяются чудаками, чтобы избежать насмешек?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что все рассказыКристи — правда?

— Нет, не хочу.

Джилли тряхнула головой:

— Не хочешь, и все равно говоришь загадками, как волшебник из какой-нибудь его сказки. Никогда не могла понять, почему они не разговаривают нормально, как все люди.

— Это потому, что не все можно объяснить напрямую. К некоторым вещам надо приближаться крадучись. Издалека.

Что имела возразить на это Джилли, так и осталось тайной. Пальцем она ткнула в окно, указывая на край лужайки, почти скрытый мраком.

— Ты... — Голос изменил ей, она сглотнула, на чала снова: — Ты видишь?

Вон они, крадутся от ограды к дубам, что растут возле дома. Тени в темноте. Приземистые, животы как тыквы, тонкие палочки-ножки. Сегодня их больше, чем прошлой ночью. И они наглее. Прямо к дому подбираются. Огненные прорези глаз горят угрозой. Ощерившиеся в нехорошей усмешке рты полны острых зубов.

Один скользнул к самому окну, до чего же он страшный, настоящее чудовище! Джилли окаменела, даже дышать нет сил. В памяти всплыли слова Мэран:

Правда — вот единственное, чего они не выносят.

Но ни одного слова, уж не говоря о целом предложении, не найти в пустом, одержимом ужасом мозгу. Тварь за окном протянула к стеклу руку, когтистые пальцы начали удлиняться. Джилли почувствовала, что вот-вот завизжит. Еще секунда, и скрюченная лапа разобьет стекло, ворвется в комнату, схватит ее за горло. А она не может двинуться с места. Сидит и смотрит, смотрит, как когти тянутся к ней, отдергиваются назад...

Что-то просвистело между страшной тварью и стеклом — что-то бесформенное и стремительное. Скокин, словно танцуя, сделал шаг назад, понял, что это была только ветка дуба, и приготовился продолжать начатое, но крики друзей отвлекли его. Едва его леденящий душу взгляд оторвался от лица Джилли, девушка подняла голову.

И посмотрела на деревья. Налетевший неведомо откуда ветер гнул и раскачивал их так, что они стали похожи на многоруких великанов, которые молотили по земле своими конечностями, точно разъяренные гигантские осьминоги щупальцами. Твари во дворе бросились врассыпную и пропали, словно и не бывало, все до единой. Ветер мгновенно утих; великаны снова превратились в деревья.

Джилли медленно отвернулась от окна и обнаружила, что Мэран тихо стоит прямо у нее за спиной.

— Злые, угрюмые и безобразные, — сказала она. — Сдается, Кристи не так уж и ошибался, дав им такое имя.

— Они... они ведь настоящие, правда? — прошептала Джилли.

Мэран кивнула:

— И совсем не похожи на бодахов. Те любят поозорничать и хлопот с ними не оберешься, но они не злые. А от этих просто разит ненавистью.

Джилли бессильно откинулась на подоконник.

— Что же нам теперь делать? — вырвалось у нее.

И тут же почесала ладонь — царапина зудела непереносимо. Мэран взяла ее руку в свою, повернула ладонью вверх. Когда она снова посмотрела Джилли в лицо, вид у нее был несчастный.

— Откуда это у тебя? — спросила она.

Джилли взглянула на свою ладонь. Корочка с ранки отвалилась, зато кожа вокруг потемнела, безобразное черное пятно, вдвое больше прежней царапины, расползлось по ней.

— Зацепилась за что-то, — ответила девушка. — В Старом городе.

Мэран покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Это их метка.

Джилли почувствовала слабость. Сначала выясняется, что скокины существуют. Потом поднимается таинственный ветер и оживляет деревья. А теперь еще оказывается, что она меченая?

Ее взгляд упал на каминную полку, где стоял каменный барабан. Никогда раньше не случалось ей испытывать такой ненависти к неодушевленному предмету.

— Их... метка? — кое-как выдавила она.

— Я и раньше о таком слышала, — извиняющимся тоном принялась объяснять Мэран. Коснулась пятна на ладони Джилли. — Это что-то вроде... обещания.

— Они и вправду хотят меня убить?

Джилли и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. И это притом, что внутри у нее все так дрожит, точно она вот-вот на части рассыплется.

— Скокины существуют, — подытожила она, — и скоро разорвут меня на клочки, как того мужика из глупой сказки Кристи.

Мэран сочувственно посмотрела на нее.

— Нам надо идти, — сказала она, — мы должны выйти наружу и встретиться с ними сейчас, пока...

— Пока что?

Голос перестал слушаться Джилли. Он почти сорвался на визг.

— Пока они не прислали кого-нибудь похуже, — закончила Мэран.

«Отлично, — думала Джилли, когда Мэран ушла переодеваться во что-нибудь подходящее для ночной прогулки по Старому городу. — Мало того, что скокины существуют, так теперь еще выясняется, что под землей обитают твари и похуже этих тыквоголовых».

Она упала в кресло у камина, к барабану спиной, и притворилась, будто ничего особенного не происходит, просто она зашла в гости к подруге и все идет лучше некуда. Как ни странно, ей это удалось, и когда Мэран в джинсах, прогулочных туфлях на толстой подошве и джинсовой куртке поверх шерстяной рубашки вошла в гостиную, Джилли уже почти пришла в себя.

— Кстати, насчет деревьев, — спросила она, покидая кресло. — Это ты сделала?

Мэран покачала головой.

— Просто ветер меня любит, — объяснила она. — Может, потому, что я играю на флейте.

«Ага, или потому, что ты — дриада, а ветер питает особенную слабость к дубам», — подумала девушка, но вслух ничего не сказала.

Мэран подхватила узкую длинную сумку, в которой лежала флейта, и перебросила ее через плечо.