Наталья Бульба - Прогулка в бездну

– У вас, лорд, есть предложения? – Одна из четверки, которая чуть постарше своих подружек, бросает на Гадриэля мечтательный взгляд и наигранно скромно опускает пушистые ресницы.

– У меня есть много предложений. – А в глазах – обворожительный блеск. И каждое движение: шаг, наклон головы, чтобы выбившаяся прядь скользнула на лицо, вызывая непреодолимое желание ее коснуться, и то, как пальцы ласкают рукоять кинжалов, словно показывая, насколько нежными они могут быть, – все наполнено чарующей грацией. – И каждое последующее значительно интереснее предыдущего.

И прежде чем они успевают опомниться, сильные руки нашего красавчика буквально вталкивают их в соседнюю с комнатой невесты дверь, которая для нас не является преградой. И мы с интересом следуем за ними.

Одежда со всей честной компании исчезает с поразительной быстротой. И здесь главное, не пропустить момент. Смотреть на то, что они будут творить, мне не очень хочется. Да и задача у меня стоит несколько иная, чем убеждение в поразительных способностях этого кадра выходить победителем даже из столь сложных ситуаций.

И я перехожу к следующему этапу моей грандиозной мести.

Образ Элильяра в моей памяти обретает довольно четкие очертания. Дверь без единого шороха открывается, и фигура правителя темных застывает на пороге. Светлое серебро волос двумя широкими волнами падает на черную ткань парадного наряда, ладони нервно поглаживают обтянутые кожей ножны, губы кривятся, обнажая клыки.

– Взять его. – Голос моего свекра тих, но его слышит каждый, кто находится в комнате.

Будем считать, что я выбрала очень удачное время для того, чтобы у объекта моей извращенной мести начались проблемы. Он выбирается из-под груды тел с обнаженным торсом, но… еще в штанах.

Их глаза встречаются. И эта встреча очень далека от дружеской.

– Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть: своего наследника. А ты не только позволил ему остаться в комнате со светлой эльфийкой, но и сам предавался играм в то время, когда ему требовалась твоя помощь.

Взгляд серых глаз становился жестче и резал, словно лезвие клинка. Элильяр одновременно расслаблен и собран. Словно развалившаяся на земле кошка, которая в любой момент готова к молниеносному прыжку.

– Что с принцем? – Выражение лица у Гадриэля…

Эх… Если мне, не приведи стихии, придется увидеть это выражение, я пойму: наши дела очень плохи.

– Твоего принца обвинили в том, что он покушался на честь светлоэльфийской принцессы. И теперь, нарушая все мои планы, он обязан взять ее в жены.

Мгновение осознания. Горечь. Тоска. Решимость принять все, что подкинет коварная судьба. И смирение. Безоговорочное смирение.

– Я готов понести любое наказание. – Он опускается на колено и склоняет свою гордую голову. Его волосы скользят на лицо и падают на разноцветный ковер.

– И ты его понесешь. – И уже не голос – шипение вырывается из горла взбешенного правителя темных. – Ты произнесешь брачные клятвы в один день с моим сыном. И твоей женой… – он оглядывает четырех девушек, которые с ужасом в глазах смотрят на еще более прекрасного в своем гневе Элильяра, едва прикрыв свои тела стянутой с широкой постели шелковой простыней, – эти слишком хороши, чтобы составить тебе перед алтарем пару.

Двое воинов из тех, которые вошли внутрь вместе с Элильяром, рывком поднимают побледневшего лорда с пола. В его взгляде, когда его лицо оказывается близко от моего, не ужас – обреченность.

И я понимаю, что наша шутка зашла слишком далеко. Его ехидство и потребность быть всегда на шаг впереди трогают не так сильно, как эта пустота в его глазах. И то, что я считала местью…

Ему не за что мстить.

Я обрываю плетение, буквально выкидывая всех из созданной мною иллюзии, и развеиваю ее. Силой своей воли вытягивая его в другое воспоминание, которое должно стереть следы сделанного мною. В раннее утро того дня, когда я стала принцессой Д’Тар.

Стук в дверь был едва слышен, и я не сразу поняла, что он не является частью моего сна.

Несмотря на то что я дала разрешение войти, дверь остается закрытой, пока я, накинув халат нежного розового цвета, не открываю ее сама.

И даже тогда он не решается сразу войти.

– Лера… – Замечаю… не растерянность, а сомнения, что тоже довольно странно для этого эльфа.

– Мы так и будем стоять на пороге? – Чуть приподнять бровь, удивляясь, чтобы подтолкнуть его к нужному мне решению.

– Извини. – Подобие улыбки отражается на его лице, на котором видны следы бессонной ночи. Это, может, и не очень странно (идея мальчишника, подкинутая Сашкой, нашла яркий отклик у мужской части нашей большой компании), но в сочетании с другими признаками наталкивает на весьма интересные мысли. – Я не должен был приходить сюда. Это вопреки нашим обычаям. – И странная искренность в словах, в проявлении тех чувств, которые он не считает нужным прятать.

– Мне это известно. Да только я успела узнать и еще кое-что: друг Олейора ничего не делает без достаточных на то оснований. – И я прикрываю дверь за его спиной, отрезая путь к отступлению.

– Спасибо. – Он делает еще один шаг и вновь останавливается.

– Лера… – Эта нерешительность уже начинает меня пугать, настолько она не соответствует тому образу черноволосого лорда, который уже успел у меня сложиться.

– Гадриэль, ты можешь сказать мне все, что считаешь необходимым. – И глаза в глаза, чтобы лишить даже возможности игры.

– А если я скажу, что люблю тебя. – В его взгляде проявляется некоторая заинтересованность. Ситуацией и моим возможным ответом.

Мои ресницы даже не дрогнули, я не отвела взгляда, давая ему заглянуть в самую глубину моих глаз.

– Я посчитаю это розыгрышем. В твоем сердце нет того чувства, которое заставило бы тебя сказать такие слова невесте своего господина.

И внезапно он вновь стал тем лордом, который очаровал меня своей способностью быть разным, при этом сохраняя верность тому, что считал для себя важным.

– Еще раз спасибо, Лера. Ты сказала все, что я хотел услышать.

И он, резко обернувшись, взялся за ручку.

– Э нет… – Я придерживаю дверь, не давая ему шанса уйти.

Он удивлен, а на губах играет насмешка.

– Теперь я хочу услышать, зачем ты пришел?