Тиа Атрейдес - Сумрак и Гитара

А в последний год Учитель посвящал его во всю подноготную, велел изучать архивы, знакомил с нужными людьми. Возил с собой и в Найриссу, и в Луаз, и в Присвен, и в Асмунд — по всем крупным городам — и представлял тамошним Гильдиям.

Свисток не мог понять Хилла, который с удовольствием изучал с ним вместе науки, а от административной работы отьрехивался под лшюбым предлогом. С другой стороны, не хотел бы Орис иметь его конкурентом. А так — все довольны, делить нечего. Ну, разве что девушек, иногда. Для разнообразия.

— Эй, Лягушонок! О чем размечтался? — он толкнул в бок мраморное изваяние, по недоразумению одетое в любимую Хиллову рубашку.

Отрешенность и равнодушие в заледеневших глазах друга тревожили его. Вроде пора бы и привыкнуть за долгие годы, что иногда на месте улетевшего в неведомые дали названного брата возникает вдруг некто чужой и опасный. Орису казалось, что к настоящему Хиллу этот отчужденный и непроницаемый убийца не имеет никакого отношения.

— Думаю, не съездить ли в Найриссу в ближайшее время. Хочется на море, — ожил Стриж.

— Ну да, можно и не спрашивать, что рыболюдю надо, — ухмыльнулся Орис.

— Поедем? Можем парусную лодку взять, до Зеленой бухты добраться.

— Почему бы и нет, если Мастер отпустит. Ты лучше вон на ту штучку взгляни, как на канате отплясывает! А тебе кто глянулся?

— Ну, пойдем, что ли, познакомимся.

Спускаться с балкона и лезть в толпу Лунному Стрижу явно не хотелось, но Орис был уверен, что он, как всегда, увлечется в процессе. А отказываться от законного отдыха в компании очередной очаровашки ради лени некоторых Орис не собирался. Не зря же его любимой поговоркой была «Хорошему коту всегда март».

Не утруждая себя пользованием дверьми и лестницами, юноши спрыгнули со второго этажа и направились к подмосткам, окруженным изрядным количеством веселой публики. Представление подходило к концу, и, когда они протолкались поближе, полосатый кот уже начал обход зрителей со шляпой в зубах. Мохнатый зверь шествовал неторопливо, с независимым видом задрав пушистый хвост, и косил желтым хитрым глазом на зрителей — достаточно ли им восхищаются? Публика умилялась, хохотала и щедро бросала в шляпу монетки, в основном медные, пока четверо артистов раскланивались. Недолго думая, Орис подхватил на руки закончившего обход удивленного кота, добавил в шляпу две серебряные марки и вручил животное хозяйке, удивленной не меньше своего пушистого напарника.

В этот раз поспорить из-за девушек опять не удалось. Дрессировщица коварного хищника с удовольствием провела остаток вечера и ночь в компании Хилла, а Орис с легкостью охмурил приглянувшуюся гимнастку. Убийцы, вполне успешно прикидывающиеся мирными и безобидными юношами, пригласили всю небольшую труппу в таверну, угостили артистов ужином, выслушали несколько забавных историй из кочевой жизни и поделились, в свою очередь, последними столичными сплетнями. Циркачи, как сторонники свободных нравов, без сожаления отпустили девушек новыми знакомыми, а сами отдали должное столичным удовольствиям.

Хилл и не вспомнил бы об этом маленьком приключении, если бы в разговоре один из жонглеров не упомянул, что через несколько дней они собираются отправиться в Луаз, на праздник Начала Лета. Сразу после беседы с Мастером Хилл вспомнил об этом разговоре — как раз через две с половиной недели и будет первый день лета. А банда Пророка, как самонадеянно называл себя проповедник, околачивается примерно в тех же местах. По крайней мере, в последних слухах, дошедших до Суарда, упоминалось местечко Волчья Топь, лигах в пятнадцати от Луаза.

Этим же вечером Лунный Стриж нашел четверку циркачей, мирно ужинающих в дешевой таверне. Сделал вид, что страшно удивлен встрече, и с легкостью заново очаровал Павену, укротительницу полосатых. Отогнал какого-то местного парня, подкатывающегося к ней, напросился ночевать, на изумленный вопрос девушки — почему не к тебе? У тебя такой прекрасный дом? — наплел бочку душещипательного вранья и горестно кивнул на зачехленную гитару и заплечный мешок. Бедняжка чуть не прослезилась от сочувствия прохиндею, узнав, что злой мастер выгнал Хилла из дому, а ещё за ним охотится отец капризной барышни, которая обиделась на отказ жениться и соврала папаше, что Хилл её соблазнил, после чего суровый кузнец пообещал немедленно сжить со свету ни в чем не повинного менестреля. И теперь ему, такому неприкаянному и одинокому, совершенно некуда деваться, и надо бы поскорее смотаться из столицы, но вот куда? Да и одному путешествовать как-то страшновато…

Разумеется, легковерная Павена тут же позвала его с собой на север. Хилл немножко посомневался, не будут ли её друзья против, и слегка поупирался, но позволил себя уговорить. На следующий день, когда кошатница сообщила друзьям, что с ними поедет музыкант, остальные трое артистов и впрямь оказались непротив. Они даже обрадовались, когда Лунный Стриж достал гитару (самую обычную, хоть и неплохую, потому как рисковать Черной Шиерой, шлясь по лесам и болотам, он не желал) и спел пару всенародно любимых песенок. Остальные свои достоинства, типа полного кошеля серебра с некоторыми вкраплениями золота и полного вооружения, подобающего профессионалу, Хилл не счел нужным демонстрировать без острой необходимости.

В этот день Хилл не стал выступать вместе с ними, отговорившись тем, что не стоит лишний раз рисковать и попадаться на глаза воинственному кузнецу, и посвятил оставшееся до отъезда время визиту к мастеру Ульриху. К сожалению, никакой новой полезной информацией о чокнутом проповеднике тот не располагал, но зато посоветовал, к кому из гномов в Луазе или Асмунте можно, в случае чего, обратиться за помощью.

Оружейник принципиально не расспрашивал Лунного Стрижа, зачем тот собирается на север и почему вдруг интересуется тамошними новостями — и самому догадаться было несложно. Да и неприлично спрашивать у наемного убийцы, уж не собирается ли он кого-то там прихлопнуть? А вот снабдить друга крохотным арбалетом, умещающимся чуть ли не в ладони, но при этом пробивающем с двадцати шагов среднего качества кольчугу, вполне можно. Для защиты от разбойников, например. Ульрих и волновался за успех предприятия Лунного Стрижа, и надеялся, что ему удастся столь сложное дело, и тогда возобновится нормальная торговля с севером. Он бы и сам изрядно приплатил тому, кто расправится с грабителями и мародерами, мешающими поставкам металла с северных рудников. Как, впрочем, и все его коллеги.

На следующее утро, как только открылись городские ворота, пятеро бродячих артистов выехали из Суарда вместе с небольшим купеческим обозом, направляющимся в ту же сторону. Хилл с гитарой расположился на передке головного фургона — вместо платы за проезд он договорился с торговцами развлекать их музыкой. Конечно, гораздо проще было или заплатить пару монет, или купить пяток лошаденок на всю компанию и передвигаться с полным комфортом, но это мало соответствовало бы образу легкомысленного растяпы, налегке сбежавшего из столицы куда глаза глядят.