Мэгги Фьюри - Арфа Ветров

Занятый своими мыслями, Эфировидец не следил за дорогой и не сразу понял, что давно уже должен был попасть в свои комнаты. Он внезапно осознал, что заблудился в бесконечных трещинах и не имеет ни малейшего понятия, где теперь находится и как вернуться в свое тело.

Глава 4. НОВОСТИ ИЗ ВАЙВЕРНЕСС

Когда Миафан вновь отправился на юг, Элизеф испытала большое облегчение. Хотя отсутствовал только его дух, без вездесущей мрачной фигуры Миафана в Академии стало как-то веселее, и волшебница Погоды смогла немного передохнуть. Она сидела в тишине своих покоев и беспокойно ощупывала собственное лицо. Кожа снова стала гладкой и шелковистой, и Элизеф пожалела, что разбила все зеркала. Как приятно было бы сейчас взглянуть на свое привычное личико, а не на старую уродливую морду! Благодарение Богам… Хотя при чем здесь Боги? Она сама спасла себя — вернее, ее мудрость.

Однако Элизеф поспешно выполнила свое обещание и восстановила зиму, что было не так уж и трудно, хотя ее храм и был разрушен во время битвы с Ориэллой. Чтобы восстановить заклинания и привести их в действие на вершине Башни магов, где недавно были преданы огню останки Браггара, потребовалось совсем немного времени, и она, не торопясь, пошла вниз, наслаждаясь вновь обретенной силой и молодостью, а также покоем, воцарившимся в башне. У палат Миафана она задержалась. Там, внутри, лежит сейчас беспомощнее тело, пока дух его далеко на юге ищет способы захватить Ориэллу.

Элизеф задумчиво стояла у дверей. Искушение было так велико… Но едва она потянулась к замку, руку обдало неприятным холодком, и Элизеф разглядела легкое мерцание, означающее отвращающее заклятие. С проклятием отдернув руку, она вытерла ладонь о юбку. Надо было это предвидеть. Старый волк, конечно, не доверяет ей, как и всем прочим, и не оставил свое тело незащищенным. Интересно, что за заклятие наложил он на двери и какая судьба ожидала бы ее? Наверное, что-то совершенно невообразимое. Теперь, когда Миафан овладел Чашей…

Вздрогнув, Элизеф поспешно пошла дальше. Следующий этаж принадлежал Ориэлле. Элизеф толкнула тяжелую дверь и вошла. Все здесь оставалось так же, как в ту ночь, когда Анвар бежал со своей любовницей. Элизеф поморщилась от запаха плесени. Воздух был затхлым, в пустом холодном камине осталась старая зола, диванные подушечки обгрызли мыши, повсюду была пыль и паутина.

Колдунья улыбнулась. Если Миафан добьется своей цели, скоро такое же запустение воцарится и в душе Ориэллы. «Хорошо, что я не убила тебя, мерзавка! — подумала она. — Миафан заставит тебя испытать страдания, которые хуже, чем любая смерть!» Она повернулась и, не оглядываясь, вышла, и на этот раз отправилась к себе.

Пока Элизеф колдовала наверху, одна из немногих оставшихся прислужниц, оборванная девчонка с тощим лицом, делала уборку в ее покоях. Когда Элизеф вошла, девчонка бросила на нее испуганный взгляд и слегка присела в знак почтения, зажав в руке тряпку.

— Я.., я приготовила вам ванну, госпожа, — прошептала она. — Надеюсь, я все сделала хорошо.

Девка и в самом деле довольно неплохо поработала. На полу не осталось ни одного осколка, мебель была тщательно вычищена, а бокалы и напитки убраны на место. Винное пятно на стене исчезло, а в камине пылал огонь. Элизеф одобрительно кивнула. Наконец-то! Хоть кто-то умеет работать. Отправив девчонку на кухню распорядиться насчет ужина, Элизеф вошла в ванную и снова была приятно удивлена. В железной печке горел огонь, в ванне плескалась теплая вода, а на полочке лежали мыло и флаконы с душистыми протираниями. Рядом с печкой висело чистое полотенце. Колдунья была в восторге. Ее горничная погибла в ту ночь, когда Миафан вызвал Нихилим, чтобы расправиться с Форралом, и с тех пор, из-за недостатка рабочих рук в Академии, Элизеф обходилась без прислуги. Но эта девчонка, видно, способная… Элизеф улыбнулась. «Может быть, удача возвращается ко мне», — подумала волшебница. Снимая платье, которое носила в старушечьем облике, она поморщилась, вспомнив, как это было ужасно, и, скомкав его, швырнула в печку и закрыла дверку.

Погрузившись в теплую ароматную воду, Элизеф вновь почувствовала тоску по Деворшану. Ей остро не хватало мага Воды. Следуя ее наставлениям, он становился все более искусным — ив магии и в постели — и служил великолепным орудием в руках Элизеф, покуда не погиб, когда Миафан послал его убить Эйлин. Однако теперь Верховный дал ей возможность установить убийцу, и Элизеф не собиралась продать. Но Долина окружена тайной и это весьма опасное место. Как же туда проникнуть? Нежась в воде, колдунья начала обдумывать новый план.

Через некоторое время, обновленная телом и душой, Элизеф вернулась в спальню и облачилась в белый свободный шерстяной халат. Вызвав теплый ветерок, чтобы хорошенько высушить волосы, она стала расчесывать серебристые пряди. Мрачные зимние тучи не могли сразу вернуться на свое место над Нексисом, и пока небо было ясным, а закат окрасил развалины белого Купола Погоды в кроваво-красный цвет. «Словно кровь Браггара», — подумала Элизеф и, вспомнив о своем поражении и позоре, злобно прошипела:

— Ну погоди, Ориэлла! Я еще отомщу тебе! Топазовый солнечный свет сменился сапфирно-аметистовыми сумерками, и, к облегчению Элизеф, темнота наконец скрыла развалины во дворе Академии.

— Госпожа Элизеф, вы здесь? — В дверь спальни робко постучали.

— Как ты смеешь меня беспокоить? — Распахнув дверь, колдунья увидела знакомую девчонку в старом тряпье.

— Но, госпожа, ваш ужин… — пролепетала она и вскрикнула, потому что Элизеф ударила ее по лицу.

— Не смей со мной пререкаться, оборванка! — прошипела колдунья.

Девчонка сжала кулачки, и в глазах ее вспыхнуло негодование. Элизеф удивленно подняла брови: похоже, она недооценила эту девицу. А хорошо было бы подчинить такую своей воле.

— Как тебя зовут, дитя мое?

— Инелла, госпожа.

— Скажи-ка, Инелла, почему я не видела тебя здесь раньше?

— Откуда же мне тут взяться раньше?

Элизеф снова захотелось ударить девчонку, но она сдержалась. Повиновение и страх — хорошие вещи, но кроме них ей нужна и преданность. Волшебница изобразила на лице улыбку:

— Ты голодна, дитя мое? Девчонка кивнула, пожирая глазами блюда на подносе. Усмехнувшись, Элизеф наложила себе изрядное количество тушеного мяса и вареных овощей, но оставила достаточно, чтобы накормить голодную девчонку. Взяв себе одно пирожное, она оставила другое для Инеллы и вручила ей поднос.

— Вот, дитя мое. Отнеси это в какой-нибудь укромный уголок и поешь. Похоже, Джанок держит тебя на скудном пайке — такая ты тощая. Кстати, напомни мне с утра, чтобы мы заменили это твое тряпье на что-нибудь более достойное.