Сергей Крускоп - Ночь дракона

– С чего бы это? – удивился я.

– Ну, – мужик еще отхлебнул бражки и занюхал рукавом, – вам-то, может, и неопасно, вы на коне да при мече. Волки у нас нынче расшалились, уже трех человек загрызли!

– Да ну! – вполне искренне изумился я (не придумала девка, надо же!). – Что ж они так, посередь лета? Я через лес ехал – там волкам дичи за пять лет не съесть!

– Так-то оно так! – согласился Борута. – Да, видать, нашим волкам человечина больше по вкусу! Хотя они и прочей живностью не брезгуют: где собаку задерут, где еще кого.

Я задумался. Догадка, которая пришла мне в голову, была неприятной, поэтому делиться ею с бобылем я не стал. Тот же, еще пообщавшись с кружкой, наклонился ко мне и продолжил, понизив голос до громкого шепота:

– Я, милсдарь, в волков этих слабо верю. Люди говорят «волки», да только не волки это.

Я приподнял бровь, выражая внимание к его словам, что, видимо, было истолковано Борутой правильно, потому что он продолжил:

– Я вам скажу по секрету – не волки это никакие, ведьма это!

– Ведьма?

– Ведьма настоящая! Вот она-то волком и оборачивается, а может, и настоящих волков завораживает колдовством-то своим, вот они ей заместо псов и служат! Живет где-то в лесу, знали бы где – сожгли бы! Да только кто ж ее туда искать сунется, в чащобу?

– Боязно? – поинтересовался я. Мужик честно кивнул. – За что ж она вас так невзлюбила?

– Да она о прошлом годе поветрие на коров наслала, чуть не половину скотины извела. Корова у старосты заболела, пузырями какими-то пошла, ведьма-то ее лечить вроде вздумала, да со старостой поругалась. А почитай на следующий день и начала скотина болеть… Ну, мы ведьму сжечь хотели, как положено, так она сбегла в лес. Потом-то, понятно дело, народ поостыл, ну а она, видать, затаила обиду…

– Да, – сказал я, вставая, – интересная у вас деревенька. Ладно, хозяин, спасибо за стол, за кров… Дорога была дальней, пойду-ка вздремну.

Как выяснилось, верх сеновала с остатками прошлогоднего сена я делил с ушастой совой, посмотревшей на меня с нескрываемым презрением, а затем с гуканьем отбывшей в ночь. Я вытянулся на соломе и с удовольствием закрыл глаза.

Понятная история. Ведьма, значит. Лечила корову, возможно, от ящура, и лечила хорошо, иначе бы полег весь деревенский скот, а не половина. Но ящур заразен и неумолим, всю скотину не смогла бы спасти даже очень опытная знахарка. А с неудачливым лекарем – людей он пользует или животных – разговор короток. И началась в деревеньке охота на ведьм…

Разбудили меня громкие крики, в которых преобладал женский визг. Скатившись с сеновала, я выбежал на улицу и тут же уткнулся в толпу, окружившую некий предмет. При моем появлении люди немного поутихли и расступились. Присутствовавший здесь же Борута, указывая куда-то на землю, воскликнул:

– Видали, милсдарь, что делается?!

Центром всеобщего внимания оказался в высшей степени неприглядный труп мужика, которого сначала загрызли, метя в горло (досталось и лицу), а затем весьма неаккуратно распотрошили, съев большую часть внутренностей. Меня слегка передернуло: я видал и не такое, но привыкнуть к подобному трудно, если вообще следует привыкать. Нагнувшись, я всматривался в следы возле тела. Довольно странно. Следов не то чтобы совсем не было – не было следов волка. Имелись отпечатки лап собаки, но то была обычная дворовая шавка, способная загрызть в лучшем случае курицу. Крестьяне, столпившиеся вокруг, высказывали свои предположения и давали советы. Борута, преодолев тошноту (с лица он спал основательно), склонился рядом со мной, уставившись на дорожную пыль, и вдруг, тихо вскрикнув, протянул руку и достал что-то, что было этой пылью присыпано. Кулон на порванном кожаном шнурке – самодельный, из полупрозрачного камня. Амулет.

Толпа заволновалась. Раздались возгласы: «Ведьма! Сжечь ведьму!» Я некоторое время разглядывал находку, а затем, зажав ее в руке, пошел к дому Боруты, предоставив жителям самим решать, что делать с трупом (я заверил их, что покойный не восстанет из могилы, но, похоже, убедил не всех). Пройдя десятка полтора шагов, я стал запихивать амулет в карман и нечаянно выронил его. Тот покатился по земле, и я лишь со второго раза поймал его и теперь уже положил в карман без проблем.

– Вот, видели, что делается? – повторил Борута. – Милсдарь, вы же рыцарь, с мечом обращаться умеете, не за так же просто такую железку с собой возите. Да и к ведьмам у вас, рыцарей, любви большой вроде нету, истребляете их повсюду, чтоб пакости свои честным людям не чинили. Может, подсобите нам? Уделаете колдунью проклятую? Я со старостой поговорил, за нами не станет, только смертоубийства прекратите!

– Где ж я искать-то вашу ведьму буду? – поинтересовался я.

Мужик воспринял эти слова как согласие.

– Знаю я, как ее найти! – сказал он, понизив голос. – У нас на окраине вдова живет с дочкой непутевой. Дочка эта постоянно в лесу околачивается. Мать-то ее как овдовела, так не в себе слегка, за девкой не следит и знать не знает, где та время проводит. А я ручаюсь, что она к той ведьме бегает, поесть ей носит или еще чего. Та ее приворожила, видать. Вот за девкой и надо проследить, она прям к ведьме и выведет!

– Что ж вы сами не проследили? – усмехнулся я.

– Боязно, – мужик потупился, и я понял, что мало кто из жителей селения решится зайти так далеко в лес, особенно теперь.

– А с чего вы взяли, что она в лес не по грибы ходит?

– Та кто ж те грибы у нее видел? – сказал Борута. – Вот травки какие-то приносит, может, колдовские, а, может, так. Да сами посудите – она иной раз из лесу ночью уже возвращается, и цела-целехонька, а двое мужиков месяц назад из ближних кустов сразу в мир иной отбыли!

– Месяц? – переспросил я. – А кого третьего загрызли? Не два месяца назад, случаем?

– А вы почем знаете? – изумился Борута. – Рассказывал, что ль, кто? Так вот точно, уж месяца два прошло, как жена старостиного свояка корову заблудшую пошла искать. Так обеих и приели… Бабы с тех пор как вечереет, по домам сидят, силком за ворота не выгонишь.

– Ладно, – вздохнул я, – потолкую я с этой вашей ведьмой.

– Вот и хорошо, – обрадовался бобыль. – А то жизни никакой нет! А я посмотрю: как та девка в лес пойдет, тут вам и крикну.

Вдовина непоседливая дщерь пошла в лес вечером того же дня. Борута не поленился показать мне ее с приставленной к сеновалу лестницы – тоненькая фигурка мелькнула между деревьями на краю опушки, позолоченными закатным солнцем.

Седлать Аконита я не стал, а сразу же направился к лесу, нацепив ножны. Тропа была уже мне знакома – я по ней и приехал; с чувством направления у меня тоже пока было все в порядке, поэтому я почти напрямик дошел до того места, где накануне готовил жаркое. Остатки лани лежали практически нетронутые, только поклеванные птицами; волки же моей подачкой не соблазнились, предпочтя, видимо, живую двуногую добычу. Я прошел параллельно тропе еще с четверть версты и, найдя подходящее место, затаился в засаде. Было бы, конечно, надежнее принять звериный облик – в таком виде меня едва ли человек сможет заметить, если я сам не захочу, – однако же было непонятно, куда деть одежду и, главное, меч. А у меня было предчувствие, что меч мне еще пригодится.