Светлана Фортунская - Повесть о Ладе, или Зачарованная княжна

Ворон склонялся к мысли, что Бабушка, очень много работавшая в последнее время, перетрудилась и потеряла память – с чародеями, по его словам, это случается чаще, чем с простыми смертными, особенно в столь преклонном возрасте.

В милицию конечно же не обращались, но, имея собственного специалиста-профессионала, проконсультировались.

Я спросил:

– А кто у вас специалист?

Оказалось, специалистом был Паук, в прошлом капитан милиции, следователь, разыскивавший пропавшего соседа-алкоголика из пятьдесят третьей квартиры.

Специалист-профессионал считал, что причину скорее надо искать в очень дорогой шубе и на Бабушку напали обыкновенные бандиты. С этим мнением Лада была категорически не согласна – по ее словам, Бабушка одним взмахом ресниц могла справиться с дюжиной вооруженных бандитов, если они использовали только обыкновенные, немагические методы принуждения.

Я сказал, что, мол, не знаю, ей, Ладе, конечно, виднее, но прежде я не сталкивался с магическими силами здесь у нас в нормальной жизни. Вот только с ней, с Ладой, столкнулся, но ведь она, Лада, исключение, и, если разобраться хорошенько, она не местная.

Лада на это возразила, что раз они с Бабушкой могли попасть сюда, то и кто-то другой тоже мог. И вообще она со дня на день ждет прибытия Светлого витязя, посланного ее, Ладу, расколдовать, освободить и увезти домой, в Светелград. А если этот витязь к тому же окажется ее суженым – еще лучше: сразу по прибытии, испросив родительского благословения, они обвенчаются. И мы все станем опять людьми, и ей, Ладе, не придется больше никого трансформировать.

И тогда она, Лада, свободная от власти заклятия, вернется сюда, в наше Тут, и найдет Бабушку. Лада призналась мне (по секрету от остальных), что, когда я, окровавленный, в буквальном смысле слова свалился ей на голову, она приняла меня за этого самого Светлого витязя, прорвавшегося к ней через вражеские препоны, и она очень жалеет, что это оказалось не так.

– Я польщен, – промурлыкал я. И покривил душой. Так, самую малость.

Лада вкратце посвятила меня в обстоятельства появления прочих домочадцев.

Домовушка, как мне это уже было известно, пристал к семье, когда Лада была совсем еще маленькой.

Пес когда-то был мальчиком. В пятом или шестом классе они с Ладой сидели за одной партой. Однажды мальчик напросился к подружке в гости. Лада, конечно, знала о заклятии и его последствиях, но не подумала, что мальчик тоже является мужчиной. Бабушка очень расстроилась, когда увидела ребенка в своей квартире, но делать нечего – пришлось трансформировать. Во избежание худшего.

Рыб был классным руководителем Лады в том же пятом или шестом классе, только в другом городе – они очень часто переезжали с места на место, а почему – об этом позже. Однажды нынешний Рыб явился с визитом – он посещал своих учеников на дому, чтобы проверить их жилищные условия, – и был удивлен, поражен и раздосадован, когда Бабушка отказалась его впустить. Раздосадован настолько, что пригрозил Бабушке комиссией по делам несовершеннолетних и другими неприятностями вплоть до лишения родительских прав. Бабушка не боялась ничего, кроме осложнения отношений с властями. Она говаривала, что лучше ей сразиться со всеми двадцатью девятью братьями Горыновичами и их мамашей в придачу, чем один раз попасть в советский СУД. Поэтому она тут же любезно впустила разгневанного классного руководителя Лады в квартиру, напоила его чаем с брусничным вареньем, показала комнату Лады и стол, за которым девочка делала уроки. Когда же размякший классный руководитель собирался уходить, немало удивленный столь разительной переменой в поведении этой молодой, красивой и умной женщины, Бабушка со вздохом сказала: «Я же вас предупреждала!» – и учитель превратился в не очень крупного карася. Бабушка умела и любила поприкалываться.

Что касается Паука, вы уже знаете, откуда он взялся.

А Жаб был тем самым пьющим соседом, которого разыскивал капитан милиции. Он нахально вломился в квартиру с бутылкой водки – якобы познакомиться; Пес был в это время на прогулке, а Лада просто не успела вовремя прикрыть дверь. Она подозревала, что сосед хотел еще и поухаживать за Бабушкой, у которой постоянно были сложности с желающими за ней поухаживать. Зато теперь Жаб ни за кем не ухаживает, алкогольных напитков не употребляет, живет в миске, а чтобы его нежная спинка не сохла, миску накрывают мокрым полотенцем.

– Ты еще не рассказала, кем был раньше Ворон, – напомнил я.

– А Ворон раньше был яйцом, – сказала Лада. – Понимаешь ли, так случилось, что, когда меня перенесло в ваше Тут, яйцо лежало в колыбели. Супруга преминистра на время отлучилась, а свое яйцо для пущей сохранности уложила в мою колыбель. Она всегда так делала в случае надобности.

Я не понял.

– Советник он мой, Ворон Воронович. Будущий преминистр. Должность эта наследственная, Вещих Воронов. Еще со времен Василисы Премудрой. Так что мы с Вороном одни только Тамошние уроженцы. Все остальные – Тутошние.

Я поинтересовался еще одним вопросом:

– Ворон говорил о нескольких десятках трансформированных. Здесь же насчитывается нас только пятеро. А где остальные?

– О! – Лада задумалась. – Видишь ли, Ворон лучше знает. Он стал совсем взрослым уже очень давно. Птицы взрослеют раньше. Я знаю только про нескольких. Бабушка рассказывала, что, когда я была маленькая, мы жили в Петербурге, тогда он назывался Петроград, и к нам пришли матросы то ли с обыском, то ли еще зачем-то, – тогда, в революцию, патрули часто ходили по квартирам. До этого Бабушка никого еще не трансформировала, не приходилось. Прислуга у нас была только женская. А тут, представляешь, сразу трое мужчин! Бабушка перепугалась и сделала то, что легче всего, – поменяла их пол. Вошли в квартиру трое революционных матросов, а вышли три революционные барышни. В бушлатах и тельняшках. Тогда нам пришлось впервые срочно переезжать – Бабушка побоялась оставаться в столице, мы перебрались куда-то в провинцию. В Моршанск, кажется… Или в Бобруйск…

– Погоди, погоди! – вскричал я пораженно. – Какая революция? Какой Петроград? Сколько же тебе лет?

– Считать свои годы нельзя, – сказала Лада. – Это очень опасно. Так что я не знаю, сколько мне лет. Бабушка говорила, что я уже вошла в возраст. То есть мне уже можно выходить замуж. А тогда, в революцию, я только говорить училась.

Ну-ну, подумал я. Лада-то наша, оказывается, старушка совсем.

– А потом еще – это уже я помню, – продолжала Лада, – монтер к нам заходил, проводку посмотреть. Бабушка его уговаривала-уговаривала, упрашивала-упрашивала, убеждала, что проводка в порядке, – ничего не помогало, Бабушка его и впустила. А он обратился муравьем. Какое-то время жил у нас в спичечном коробке, а потом пропал. Мы как раз переезжали… А еще – очень часто – Бабушка так боролась со своими поклонниками.