Александр Новопашин - Темный властелин

- Эй,... ик.... Кто там есть, дармоеды! Ик.... Свиньи неблагодарные, заботишься о вас, а как помочь - язык барона заплетался, мысли путались и прыгали. - Ты чего припёрся? - Вильям с трудом поднял красные от выпитого глаза на стоящего рядом слугу.

- Вы изволили звать, господин барон.

- Кто? Я?.. А, да.... Ик.... Что уставился, помоги добраться до спальни.

Когда слуга наклонился, чтобы поднять Вильяма, барон отвесил несчастному сильный удар в лицо. Несмотря на количество выпитого, он смог разбить нос и разорвать губы - перстни на пальцах сыграли роль кастета. Слуга упал.

- В следующий раз будь порасторопнее, скотина. Ик.... Ну, что разлёгся? Тебе сказано - неси... ик... неси меня в спальню.

Посмотрев на разбитое лицо слуги, Вильям пьяно рассмеялся. И, пока его несли, и даже лёжа в кровати, барон думал только об одном - скоро свершится месть и проклятый маг сдохнет.

Утро следующего дня выдалось на редкость тёплым. Северные земли империи не зря так назывались, по стране ходили шутки про "чудесное малоснежное лето" на севере, но в этот день богиня погоды, похоже, решила порадовать неизбалованных её милостью местных жителей теплом. Ветер подул с юга, и принёс тёплый воздух, насыщенный ароматами уходящего лета. Гарвин стоял у раскрытого окна и вдыхал его полной грудью. Будучи уроженцем солнечного юга, маг не любил ничего, так или иначе связанное с холодом.

- Хорошее начало дня, Джонатан. Будем считать это удачным предзнаменованием. - Гарвин повернулся к своему слуге, готовившему завтрак. - Что такой кислый? Посмотри - мы близки к цели. Скоро я разберусь с этой новой неизвестной магией, и можно будет вернуться обратно в столицу. Подальше от этой сырости, варварских нравов и грязных постоялых дворов с их отвратительной едой и ещё более отвратительными девками.

- Смотрите, господин. - Старый слуга не разделял оптимизма мага. - Сильно хорошо тоже не очень хорошо.

- Хватит ворчать, старый хрыч. Не порти настроение, а то вот как возьму и заменю тебя. Возьму на службу молодую хорошенькую девушку, или двух, а вечно недовольного старика прогоню прочь. Что тогда делать будешь?

- Воля ваша, господин. Придётся всеми брошенному старику сесть у вашей двери, и сидеть, как побитая собака. Где-то с полдня.

- Половина дня? А что потом?

- Подожду, когда вы выгоните бедную девушку, и придёте звать обратно старого Джонатана. Вы же не любите, когда что-нибудь не так. На прошлой неделе чуть трактир не сожгли, а всё из-за чего? Соли в мясе, видите ли, много было, а специй маловато. Долго сможете терпеть рядом с собой слугу, не знающего ваших привычек? Ну, или он вас, ежели уж до конца правду говорить.

- Ты в наглую пользуешься моей добротой. Вот отдам тебя барону, будешь знать, как издеваться над хозяином.

Несмотря на угрозы, Джонатан спокойно продолжал сервировать стол. Лицо его было невозмутимо, лишь в уголках губ пряталась улыбка.

- Слышал бы вас сейчас батюшка, господин. Отдать своего слугу какому-то барону окраин. Причём бесплатно. Нельзя разбазаривать семейное добро. Садитесь лучше кушать, а то всё остынет.

- Ничего, старый злыдень, подогрею. Маг я или нет, в конце концов? - Гарвин повернулся к столу, и между пальцев его вытянутой руки пробежали языки пламени.

От этого жеста обычные люди бежали, куда глаза глядят: или падали, стараясь уберечься от всепоглощающего пламени, что сейчас сорвётся с руки боевого мага. Джонатан же, не обращая на огонь никакого внимания, чуть отодвинул стул, чтобы удобнее было сесть, встал рядом.

- Вы же помаленьку огонь не любите пускать. Увлечетесь, мясо согревая, и спалите его. Вместе со столом. Идите, лучше, перекусите, а то день сегодня будет загруженный, господин. Вам силы понадобятся.

- Что за наплевательское отношение к грозному господину? Вот у барона - слуги так слуги: боятся, трясутся, глаз поднять не смеют. А этот ещё и командует: сядь, поешь. - Гарвин посмотрел на Джонатана.

Старый слуга был рядом с ним всю жизнь. Гарвин родился в богатой и знатной семье придворных, Джонатан был приставлен к мальчику и был рядом с ним первые пять лет жизни. Потом у ребёнка обнаружили дар, и он был отдан в школу магов. Слуга за это время очень привязался к мальчику, и попросил позволения и отца Гарвина отправиться вместе с молодым господином. Конечно, маги были отдельной кастой, и любой ученик, будь он герцогом или простолюдином, считался равным другим воспитанникам. Прежние титулы забывались, и у выпускника, если он смог сдать выпускной экзамен, появлялось новое звание - Владыка. Маги были практически самыми могущественным классом в империи, и подчинялись только императору. Но это выпускники, а ученики должны были забыть прежнюю жизнь, в школе не должно было быть разделение на богатых и бедных. А уж о личном слуге не могло быть и речи. Но среди равных всегда есть кто-то "более равный", и отец Гарвина предложил все свои силы и связи, а они были немалые, и сделал так, чтобы его ребёнок жил и учился с максимально возможными льготами. Неизвестно, как ему это удалось, но Джонатану было разрешено прислуживать молодому господину. Конечно, слуга не мог жить на территории академии, и ему был куплен небольшой домик прямо у стен школы магов. Каждое утро Джонатан приходил в академию, будил Гарвина. И пока молодой господин находился на занятиях, он занимался приборкой в комнате, стирал одежду, и выполнял другую работу. Вечером они разговаривали, подрастающий юноша делился с Джонатаном своими идеями, чувствами, переживаниями.

Сейчас, если бы у Гарвина спросили, для чего он таскает с собой такую обузу, как старый слуга, он бы просто испепелил наглеца. Боевые маги не заводят семей, их жизнь - это постоянные поездки по империи и сражения на её границах. Очень немногие после окончания академии выбирают военную службу, да и тех при "обучении" превращают в нелюдей, не испытывающих практически никаких чувств и созданных для разрушения и убийства. Джонатан был единственным человеком, к которому Гарвин испытывал дружеские чувства. Много раз маг предлагал старику осесть в любом уголке империи и спокойно жить до конца своих дней. За время службы, даже если не считать деньги отца, Гарвин сколотил неплохое состояние, и мог обеспечить Джонатана на всю оставшуюся жизнь. Но старый слуга отказывался покидать мага. "Нельзя вас одного оставлять, господин. Таких дров наломаете, что просто жуть. А то и сгинуть можете" - говорил он, и Гарвин в глубине души был ему за это благодарен, хотя вслух никогда бы не признался в этом.

Вот и этим утром шутливая перебранка закончилась как обычно - Гарвин потушил пламя и послушно сел за стол.

- Хватит стоять над душой. Иди, поешь лучше сам. - Несмотря на почти родственные отношения, Джонатан всегда отказывался садиться за один стол с магом. На все уговоры старый слуга отвечал одним: - Никак нельзя, господин. Не положено. То, что этого никто не видит, ничего не значило.