Елена Звездная - Будь моей ведьмой

Ознакомительный фрагмент

И вернулся к начатому.

— А у меня есть шанс отвлечься? — простонала я.

— Ты еще в состоянии разговаривать? — возмутились внизу и тут же заверили: — Счас исправим.

Одиннадцать часов дня. Столовая Стужева на первом этаже. Я сижу в очередной майке, но на сей раз просторной и с рукавами до локтя, Саша напротив тоже в майке и в шортах. Мои ладони обнимают чашку, в его руках бутерброд с колбасой, внушительный такой, и чашка с чаем… От стола до кухни курсирует Иван-скелет, Генри и привидение матерятся наверху, убирая погром, который мы учинили, опьянев не столько от шампанского, сколько от счастья… Но это все где-то там, а здесь я смотрю в серо-синие глаза, улыбаюсь и не могу остановиться… Потому что он тоже сморит на меня, тоже улыбается и прекращать это дело не хочется совсем.

— Хозяин, — раздался осторожный голос Ивана, — восьмая минута пошла…

— В смысле? — не понял Стужев, все равно продолжая на меня смотреть.

— Да вы так уже восемь минут сидите и не завтракаете, — пробурчал скелет.

— Вот и не мешай! — рыкнул на него Саша, а мне… мне улыбнулся.

А потом подмигнул и облизнул нижнюю губу. Мгновенно покрасневшая я резко опустила глаза и вообще чуть не расплескала уже подостывший кофе.

— Да ладно, я же ни на что не намекаю. — А судя по голосу, точно намекал.

Искоса глянула на мужа.

— Ну если только чуть-чуть, — протянул коварный Стужев.

Молча, но выразительно приподняла бровь.

— Совсем немного, — уже начиная искушать, прошептал он.

Зазвонил телефон. В следующее мгновение Прив подплыл к Саше с трубкой, и тот хмуро произнес:

— Спасибо.

— Не за что, — с намеком ответило привидение.

— За уборку, — приказал Стужев.

— Тиран, — обиделся призрак и улетел.

Стужев же ответил на вызов и снова взглянул на меня, чтобы уже ни на что другое не смотреть. А в трубке послышался чей-то торопливый голос, срывающиеся злые слова, которым Князь внимал, иронично выгнув бровь, а потом лениво протянул:

— Где находились? Мастер, мы… мм, увлеклись. Знаю, что меня на связи не было двое суток, но в договоре есть поправка на семейные обстоятельства. Да, мое отсутствие было связано с семейными обстоятельствами. — Мне весело подмигнули. — Где Ильева? Понимаете, у нее тоже, как это ни странно, семейные обстоятельства. Не постельные, а семейные, Мастер, следите за выражениями. В мой адрес? Нет, я о Рите. — И вдруг зло и резко: — Я предупредил! — Но дальше снова в лениво-издевательском тоне: — Именно так. Что у вас произошло? Нападение темных?! — Широкая улыбка мне, но тон оставался вполне суровым: — Игнат Вяземский оказался темным? Вы шутите?! Быть не может, Георгий Денисович, вы же сами его проверяли, вы не могли так облажаться. Могли? — И с издевкой: — Невероятно. Полагаете, что нападения на группу были спровоцированы темными? Любопытная теория. Нет, у меня другой нет, так что можете смело придерживаться вашей. Закрыт переход, правда? Думаете темные?! И это темные?! Нет, не думал. Сбор сегодня? Хорошо, мы будем. Да, Ритуся со мной и приедет тоже со мной. Мастер, советую сопоставить услышанное ранее «по семейным обстоятельствам» и сказанное сейчас «со мной», а после задуматься о целесообразности каких-либо инсинуаций по околопостельной теме. Именно так. Ваши возмущения можете оставить при себе, мне ни они, ни ваше мнение неинтересны. Всего доброго.

Он нажал на кнопку отбоя и бросил телефон на стол.

— Рассказывай, — потребовала я.

Стужев пристально посмотрел на меня, и на его губах начала расплываться ехидно-коварная улыбочка.

— Что? — не выдержала я.

— А что, Маргош, клептомания заразна? — в свою очередь поинтересовался он.

Чувствую, как начинаю медленно краснеть.

— Обчистить хранилище, — укоризненно-издевательски продолжал муж. — Да, тебя в моей семье определенно примут за свою. Хотя нет — в нашем генетическом наследии умение играть на нервах отсутствует.

— Ой не скажи, — не менее ехидно вставила я.

Стужев медленно протянул руку, взял один шарик сухого завтрака «Несквик», который Генри для меня купил, и молча запустил в меня. Описав дугу, шоколадный шарик попал в декольте и там и застрял.

— Это что такое было, няшка женатая?

— Это, анимешка замужняя, моя реакция на черезмерное ехидство, — победно усмехаясь, заявил Князь.

Молча протянула руку, взяла всю пачку.

— Не смей, — предостерег супруг.

Запускаю ладонь в упаковку.

— Рита, накажу, — попытался предотвратить неизбежное Стужев.

Набираю горсть шариков…

— Хорошо, понял! — явно позерствуя, вскинул руки типа «фашист сдался без боя». — Готов искупить вину и съесть шарик.

— Какой? — не поняла я.

— Который во-о-он там застрял.

Разжав ладонь, ссыпала все шарики в тарелку, потом демонстративно вытащила попавший в цель и съела. Сама. Врагам на зло.

— Жадина, — обиделся муж.

— Ты знал, на ком женишься, — парировала я.

— На клептоманке со стажем, — хохотнул Стужев. — Да, Маргош, два сапога пара — это про нас.

Подавила улыбку. Засекший это Князь тяжело вздохнул и на выдохе протянул:

— Правда, тебя еще воспитывать и воспитывать…

Молча показала ему язык.

— Это намек? — оживился супруг.

У меня от постоянных улыбок уже скулы болят, но удержаться же невозможно.

— Ладно, — я отхлебнула остывший кофе, — чего там няшки с Георгием Денисовичем, нас искали?

— Нет. — Стужев начал демонстративно и очень откровенно пялиться на мою грудь. — Они решили, что нас схватили темные, так что даже поисков не начинали.

— То есть нас попросту бросили бы? — возмутилась я.

— Нет, — переводя взгляд с левой груди на правую, ответил Князь, — просто не стали бы искать.

— Эй, это уже наглость! — возмутилась я.

— Да нет, простой расчет — какой им смысл искать нас, если доступа на территории темных нет. Нас попросту списали со счетов.

И взгляд снова с одной на вторую!

— Я не про команду, я про тебя! — возмущенно прошипела.

Стужев поднял на меня потемневший взгляд и выдал:

— А? Ты про мое поведение?

— Да!

— Ну прости, Ритусь, это уже все мое, так что хочу — смотрю, хочу — трогаю, хочу…

— Ну уж нет! — решительно сказала я и поднялась. — Кто-то обещал мне магазин и новую одежду.

— А чем тебя моя не устраивает? — нагло поинтересовался Стужев, откусывая от бутерброда, про который периодически вообще забывал.

— Дорогой, — провела руками от груди до бедер, — если ты настаиваешь, я могу выйти и так.

Подавился. Откашлялся, торопливо запил и тоже поднялся: